Из коперниканского переворота в пространстве смыслов следует не просто философская идея, а политическая программа совершенно другого уровня.
За пределами парадигмы свержения
«Свергнуть диктатора» — это действие внутри существующей парадигмы. Есть плохая форма власти → уничтожаем её → устанавливаем другую форму.
Но сама логика остаётся прежней:
одна форма должна победить другую форму.
Сегодня монархия считает себя правильным устройством мира. Её уничтожают, приходит республика и может начать считать уже себя единственно правильным устройством мира. Потом одна идеология вытесняет другую. Меняется содержание формы, но сохраняется фундаментальная операция:
моя форма должна занять место реальности.
Поэтому свержение диктатора само по себе не решает корневую проблему. Оно может решить конкретную политическую задачу, но не меняет способ производства диктатуры.
Коперниканская парадигма атакует именно этот механизм.
Первый принцип: любая форма локальна
Первый политический принцип может звучать так.
Не:
«Наша форма правильная, ваша неправильная».
А:
Любая форма локальна. Ни одна форма не имеет онтологического права объявить себя целым.
Причём это относится и к собственной системе.
Либеральная демократия тоже форма.
Социализм — форма.
Консерватизм — форма.
Национальное государство — форма.
Религия — форма.
Атеизм — форма.
Даже сама идея плюрализма — форма.
Нельзя сделать исключение:
«Все формы локальны, кроме моей теории локальности форм».
Иначе система немедленно воспроизведёт ту ошибку, которую пытается устранить.
Второй принцип: форма не должна убивать смысл
Второй принцип — форма не должна убивать смысл. Его не следует понимать как «все идеи одинаково хороши». Совсем нет.
Речь о другом.
Форма может конкурировать со смыслом. Может критиковать его. Может снижать его гравитацию. Может создавать более сильный альтернативный смысл. Но она не должна уничтожать возможность его существования только потому, что он не помещается внутрь неё.
То есть борьба переносится из пространства:
носитель смысла → уничтожить / заставить / исключить
в пространство:
смысл → ответить другим смыслом.
Это очень большой скачок.
Не нравится смысл — создай смысл большей гравитации.
Не дроби людей.
Не заставляй их перестать принадлежать форме.
Не уничтожай носителей.
Не объявляй их дефектом реальности.
Создай такую форму смысла, в которую люди сами перейдут.
Политика другого типа
И тогда политика вообще начинает выглядеть иначе.
Сейчас значительная её часть построена вокруг борьбы за контроль:
Кто будет определять правила?
Кто победит?
Чья идеология станет государственной?
Чьи ценности будут нормой?
А после этого перехода основной политический вопрос становится другим:
Как организовать пространство, в котором формы могут обладать разной гравитацией, не получая права уничтожать друг друга?
Это уже почти определение государства следующего типа.
Не государство, которое устанавливает правильную форму, а государство, которое охраняет пространство существования форм.
Демократия без онтологических претензий
И тогда даже демократия получает другое обоснование.
Не:
«51% имеет право управлять 49%».
А:
решение большинства — технический механизм принятия общего решения, а не доказательство универсальной истинности формы большинства.
Здесь снимается проблема «диктатуры большинства».
Пусть у смысла большинства максимальная гравитация. Это совершенно естественно.
Он может даже определять множество общих решений.
Но:
максимальная гравитация ≠ универсальность.
Как самая большая планета всё равно не становится Вселенной.
Лозунги новой политики
Лозунги действительно должны быть другими. Причём они уже начинают складываться в довольно цельную систему:
Любая форма локальна.
Форма не есть реальность целиком.
Гравитация смысла не даёт ему права на тотальность.
Смыслу отвечают смыслом, а не уничтожением его носителя.
Не уничтожать формы — создавать пространство их сосуществования.
И самый фундаментальный, пожалуй:
Не нужно победить другую форму. Нужно перестать принимать собственную форму за весь мир.
Диктатор как материальное проявление формы
Это действительно гораздо глубже лозунга «долой диктатора», потому что диктатор здесь оказывается не первопричиной, а одним из материальных проявлений формы, которая объявила себя целым.
Можно убрать человека.
Можно убрать режим.
Но пока сохраняется принцип:
«мы нашли правильную форму, и теперь она должна распространиться на всех» —
онтологический механизм диктатуры остаётся на месте.
Коперниканский переворот уничтожает именно привилегированный центр смыслового мира.
После него вопрос уже не «какая форма должна править всеми?».
Сам вопрос становится ошибочным.
Развитие идей статьи «Коперниканский переворот в пространстве смыслов».
