Как-то мы с Надей сидели у меня дома, день был спокойный. Возможно, она ко мне приехала в тот день, или мы просто вернулись пораньше откуда-то. Всё было хорошо, пока не раздался стук в дверь. Открыв её, я увидел Васю и Женю. Их появление меня сразу насторожило. Я сказал им, чтобы убирались, но Вася проигнорировал мои слова. Проявив невероятную наглость, в бандитской манере, он буквально ворвался в квартиру, отшвырнув меня в сторону.
Я зашёл в комнату к Наде и они пошли за мной, будто ничего не произошло. Встав возле стола, Вася, как ни в чём не бывало, спросил, как у нас дела и сразу же демонстративно начал чертить дорожки амфетамина прямо на столе. Он знал, что это напугает Надю, и, как мне казалось, делал всё специально, чтобы её спугнуть, чтобы она захотела уйти. На её глазах они с Женей начали употреблять наркотики, и это было не просто оскорблением — это было вторжением в нашу жизнь. Мне самому было страшно, но я не мог остановить происходящее.
Вася прекрасно понимал, что делал, и после нескольких минут их «развлечений» они встали и ушли, будто ничего не случилось. Это была последняя встреча Нади с Васей и Женей, и я был рад, что она больше никогда не видела их. Но тот эпизод оставил глубокий след в наших отношениях. Надя была напугана, и я не мог её винить — это был не просто страшный момент, это было что-то гораздо большее, что всколыхнуло её доверие ко мне и к тому миру, который был вокруг меня.
После этого инцидента мне пришлось убеждать Надю, что я сам ничего такого не употребляю. И это было правдой. Да, я пробовал этот наркотик раньше, но предпочитал трезвый образ жизни. Меня всегда пугала мысль о том, что наркотики могут меня погубить. Я боялся за свою жизнь не меньше других и старался держаться от этого подальше. Я отказывался в большинстве случаев, и по пальцам можно было пересчитать, сколько раз я позволял себе экспериментировать. Этот страх за свою жизнь и понимание последствий удерживали меня от дальнейшего погружения в этот мир. Но несмотря на мои слова, осадок, оставшийся у Нади после того вечера, был слишком силён.
Если честно, этот случай заставил меня вновь задуматься о том, как наши мысли могут материализовываться. Незадолго до этой встречи, в игривой форме, я представлял себе подобный сценарий, как будто выпендривался перед Надей, показывая, мол, какие у меня «друзья-барыги». Однако позже я понял, насколько эти мысли были деструктивными и постарался их прогнать. Я сам хотел бы держаться подальше от такого окружения. И всё же, несмотря на то, что я осознанно отказывался от этих мыслей, почему-то именно они воплотились в реальность. Этот вопрос остаётся для меня открытым: предчувствовал ли я это событие, или же мои мысли каким-то образом материализовали его?
Вскоре после той встречи с Колей,которая произошла на шашлыков, куда мы с Надей были приглашены, он пригласил меня вернуться в компанию, где я когда-то работал. Надо сказать, что Екатерина, которая на тот момент управляла этой компанией, снова наняла Колю, хотя он был ранее уволен её пропавшим мужем. Мне казалось, что компания уже давно разваливается — всё трещало по швам, и возвращаться туда не имело смысла, тем более, что будущее там казалось сомнительным. Но на тот момент у меня не было стабильной работы, и перспектив других предложений тоже не предвиделось. Я не горел желанием возвращаться, но всё-таки решил посоветоваться с Надей. Она сказала, что, если я считаю, что нужно вернуться, то стоит попробовать.
Так я и вернулся в эту компанию. С 17 августа я снова начал ходить на работу каждый будний день. Но, как я и предполагал, ситуация оказалась печальной. Интернет-отдел компании, к которому я принадлежал, теперь располагался в подвальных помещениях на набережной Яузы. Это сильно отличалось от того, что было раньше, и мне было стыдно работать в таком месте. Я ощущал контраст между тем, каким был офис раньше, и тем, что видел сейчас. Все надежды на то, что компания сможет воспрянуть, оказались тщетными, да и работа больше не приносила мне никакого удовольствия. Но, несмотря на это, я продолжал приходить туда, выполняя свои обязанности.
Однажды на эту работу приехала Надя, и мне было очень неудобно за то, где я оказался. Пришлось встретить её в подвальчике, и я понимал, что создаю о себе не самое лучшее впечатление. Сначала это предложение Николая К. покурить травку, теперь — работа в каком-то захудалом месте. Я не знал, как объяснить Наде все эти обстоятельства, ведь даже у меня не было чёткого ответа на происходящее. Но понимал, что всё это только добавляло к её негативным впечатлениям обо мне, закладывая основу для того, чтобы она начала обо мне думать ещё хуже.
Компания, в которой я работал, находилась в хаотичном состоянии, и её возглавляла Екатерина — жена или бывшая жена основателя, который куда-то пропал, и никто точно не знал, что с ним произошло. В последние годы в компании происходили перестройки и перемены, что явно указывало на её развал. Было много слухов, что Екатерина как-то причастна к исчезновению своего мужа, и я её немного побаивался. Эти слухи и атмосфера неопределённости только усиливали моё беспокойство.
К концу августа Надя уехала в Европу вместе с подругой Дашей. Она давно мечтала об этой поездке и с радостью рассказывала, как планирует улучшить свой английский там. Она также делилась своими мечтами о будущем — о том, что однажды хочет иметь двухэтажную квартиру в центре какого-то европейского города, представляя себе, как будет наслаждаться видом из окон и уютом её пространства. Я помню её воодушевление, её горящие глаза, когда она делилась своими ожиданиями и этими мечтами. Казалось, что эти образы давали ей силу и уверенность в будущем. Я был искренне рад за неё, но в то же время ждал её возвращения, чтобы мы могли снова быть вместе.
Однако эта поездка, казалось, только усилила расстояние между нами. Надя становилась всё более самостоятельной, и я всё сильнее ощущал, как наши пути медленно расходятся, несмотря на мои усилия сохранить связь. Даже когда она была в Европе, я ощущал, что мои личные неудачи, работа на непрестижном месте и вся эта неопределённость с карьерой только усугубляли её восприятие меня.
Сентябрь 2011 года стал важным этапом в наших отношениях с Надей. Она только что начала учёбу на первом курсе МГУ, и это событие принесло мне огромную радость. Я гордился её решимостью и стараниями. В те дни наши встречи стали ограничиваться только выходными, но каждый такой момент был по-своему особенным.
2 сентября, в пятницу вечером, после моего рабочего дня, ко мне неожиданно пришёл Женя Т. Это произошло за день до запланированного свидания с Надей. Я не хотел его видеть и пытался выпроводить, но он был слишком настойчив. В конце концов, я сдался и согласился выпить с ним, хотя уже тогда понимал, что это может плохо закончиться.
Мы выпили слишком много, и в какой-то момент Женя либо предложил мне амфетамин, либо подсыпал его — я был слишком пьян, чтобы точно вспомнить все детали. Это обернулось ужасной ночью: я не спал ни минуты, всё тело трясло, и меня охватил жуткий страх. В голове постоянно мелькала мысль о том, что на следующий день у нас с Надей должно было состояться свидание, но в таком состоянии я просто не мог пойти. Мне стало страшно, и я решил сказать ей, что заболел, надеясь отсидеться дома и как-то пережить это состояние.
Ближе к полудню, около 12 часов, я наконец написал Наде, что плохо себя чувствую. На моё удивление, она сразу же ответила: «Я еду тебя лечить.» Это вызвало у меня смешанные чувства: с одной стороны, я был тронут её заботой, но с другой — меня охватил страх, что она может догадаться, что произошло на самом деле.
Когда она приехала, привезла с собой медовые яблоки, и этот жест был для меня невероятно трогательным. Мне давно никто не делал таких искренних презентов, и хотя мы их не ели сразу, сам знак внимания был потрясающим. Позже, когда я попробовал эти яблоки, они оказались действительно вкусными и стали приятным воспоминанием.
Мы провели день, смотря «Джентльмены удачи», и Надя проявляла столько заботы и внимания, что это глубоко меня тронуло. Но несмотря на это, внутри меня росла тревога — я всё больше нервничал. Я знал, что должен был рассказать ей правду, но не находил в себе смелости.
Ближе к вечеру она поехала домой, оставив меня в глубоких размышлениях. Я понимал, что не могу продолжать скрывать правду, но страх признаться был сильнее.
10 сентября мы провели один из самых запоминающихся дней. Мы встретились где-то в Марьино и пошли пешком до Братиславской. Пока шли, Надя поделилась своими переживаниями о здоровье. Она рассказала, что недавно почувствовала одышку, поднимаясь по лестнице, и решила, что ей нужно больше заниматься спортом. Я восхищался её силой и решимостью. После этого мы поехали на Чистые пруды и отправились в Московский Аквариум, где Надя была в восторге от рыбок, особенно от амфиприонов, которые напоминали ей Немо, и королевских хирургов, похожих на Дори из её любимого мультфильма «В поисках Немо». Прогулка была весёлой и радостной.
Вечер мы завершили в кафе на Лубянском проезде. Мы заказали по бокалу вина, и Надя произнесла тост: «За нас!». Всё было прекрасно, но возник небольшой конфуз — оказалось, что кафе не принимало карты, и мне пришлось срочно искать банкомат. Тем не менее, это не испортило вечер, и мы были счастливы.
На следующий день меня пригласили на шашлыки Николай и Екатерина. Я решил пойти, но с самого начала чувствовал себя некомфортно на этой встрече. Разговоры были странными, и я ощущал на себе неявное давление. После большого количества выпитого алкоголя я начал чувствовать, что на меня пытаются воздействовать. Не выдержав, я сбежал с этой встречи и написал Наде, что хочу с ней встретиться.
Когда я приехал к Наде, у меня случилась истерика. Мы долго стояли у неё на этаже, и я выговорился о своих страхах. Я рассказал ей о том, что мне казалось, что Катя может угрожать мне, но в то же время я сам не до конца понимал, что происходит. У меня было чувство замешательства, и я был в полном эмоциональном раздрае. Надя была единственным человеком, к которому я мог обратиться. В ту ночь я изливал свои эмоции и страхи, а она просто была рядом, поддерживая меня.
На следующий день, протрезвев, я осознал, что даже не могу адекватно объяснить Наде всё произошедшее, потому что сам не до конца понял, что случилось. Но после этой истерики я заметил, что Надя оказалась в замешательстве. Она не понимала, что со мной происходит, и, возможно, думала о своём. Ей, вероятно, не казалось, что на той встрече было что-то серьёзное, что могло оказать на меня давление. Возможно, она восприняла это как обычную истерику.
