Когда я начинал сессии с Леночкой, у меня было одно основное ожидание: открытость, честность и готовность к диалогу. Я искал настоящего обсуждения моих чувств, мыслей, переживаний, надеясь на глубину и вопросы, которые заставят меня задуматься еще сильнее. Но с каждым сеансом я сталкивался с тем, что Лена, вместо того чтобы вовлечься в обсуждение, будто бы надевала маску вежливого согласия.
С самого начала что-то было не так. Когда я рассказал ей о своём стремлении восстановить отношения с Надей, её первая реакция звучала как шаблонная фраза: «Я вижу у тебя большую историю любви». Это сразу вызвало у меня недоумение. Откуда она могла знать, что это «большая история»? Она не задала ни одного вопроса, не попыталась узнать больше о моей жизни или о том, что стоит за моими словами. Это был первый сигнал того, что она не готова углубляться в мою реальность. Вместо диалога она выбрала простое, но раздражающее согласие.
И так продолжалось снова и снова. Когда я делился своими мыслями, ощущениями, даже провоцировал её на дискуссии, говоря абсурдные вещи, ожидая от неё реакции, вопросов — я ничего не получал. Лена просто кивала и соглашалась. С каждым таким согласным кивком я чувствовал, как разговор теряет смысл. Где были её вопросы? Где было то интеллектуальное напряжение, которое я ожидал от специалиста?
Одним из ключевых моментов стал день, когда я сказал ей, что парень или муж Нади мне не конкурент. Я специально выбрал эту фразу, чтобы услышать её мнение, чтобы создать дискуссию. Но вместо того чтобы начать задавать вопросы и пытаться понять, почему я так думаю, она просто сказала: «Да, он тебе не конкурент». Это был шок. Она не знала ни меня, ни его, ни Нади, ни нашей истории, но всё равно согласилась. Это соглашательство обесценивало всё, что я говорил.
Со временем я начал замечать, что Лена использует техники нейролингвистического программирования (НЛП), подстраивая свои слова под мои мысли, как будто она сама не имела мнения, а просто повторяла то, что я уже говорил. Ощущение было такое, что она пыталась «перепрограммировать» меня через свои соглашения, вместо того чтобы дать мне пространство для настоящего диалога. Это раздражало и выводило из себя ещё больше.
Но апогеем всего стал момент, когда Лена начала внушать мне, что мои чувства к Наде — это просто влюблённость, что я идеализирую её и не вижу реальности. Это взбесило меня. Как можно делать такие поверхностные выводы на основе двух фактов? Она даже не попыталась узнать, почему я так считаю, не задавала вопросов, а просто натянула свои стандартные шаблоны на мою ситуацию. После этого я осознал, что для Лены мои переживания — это всего лишь набор стереотипов, с которыми она не хочет разбираться.
Её внушения и манипуляции становились всё более явными. Она боялась говорить мне правду в лицо, думала, что я «взорвусь» или не справлюсь с её словами. Но проблема была не в том, что она говорила правду, а в том, что она врала, притворялась, что понимает меня, хотя на самом деле избегала конфронтации. Для меня это стало настоящим предательством. Я искал честного диалога, искренности, а нашёл лишь манипуляции и враньё.
В какой-то момент я понял, что Лена не видит во мне взрослого человека, который способен понимать и разбираться в своих чувствах. Она проецировала на меня свою картину мира, пытаясь стать для меня «мамочкой», которая знает лучше, что мне нужно. Это было абсурдно и унизительно. Я не нуждался в её опеке, мне нужно было открытое обсуждение, возможность высказаться и быть услышанным.
Эти сессии с Леной стали для меня уроком. Я понял, что иногда люди, даже профессионалы, могут избегать сложных разговоров, не готовые признать, что их представления о человеке ошибочны. Лена не хотела задавать вопросы, потому что уже решила за меня, что я «заблуждаюсь» или «идеализирую». Но это говорит не обо мне, а о ней, о её страхах и неспособности выйти за рамки своих шаблонов.
Для меня же этот опыт стал ещё одним подтверждением того, как важно быть честным с собой и с окружающими. Я больше никогда не позволю никому сводить мои мысли и чувства к стереотипам. Я заслуживаю диалога, а не манипуляций. И если кто-то не готов к такому общению — это их проблема, а не моя.
