К 10 июля я так и не получил подтверждения о своём участии в проекте; вместо этого пришло лишь уведомление о встрече, назначенной на завтра.
В пятницу, 11 июля, у меня был созвон. На линии были двое из HR — Lizeth Sanchez, Senior Manager, People Partner, и её коллега. Они без обиняков изложили «варианты»: переезд в Сербию, Казахстан или Турцию — либо увольнение. Для меня это прозвучало не как предложение, а как приговор к новой ссылке. Жить в одиночестве, без перспектив, в очередной чужой стране казалось пыткой. Я ответил сразу: увольнение. Это был не жест поражения, а выбор свободы — отказ идти по навязанному пути. Я сказал: Россия — мой дом. Что я буду делать в тех странах? В России у меня больше свободы, и, устроившись в компанию, я заработаю больше.
С этого момента начался мой обратный отсчёт. Все предыдущие дни прошли в напряжении, ложных надеждах и мучительных переживаниях за будущее. Но теперь ситуация прояснилась: тумана больше не было — стало однозначно ясно, что придется уезжать из Америки.
Я решил срочно сменить обстановку, освежить голову и прекратить вечерние посиделки с пивом ради сохранения трезвого мышления. Впереди ждали серьёзные, почти эвакуационные решения. Чтобы набраться сил, я отправился в небольшое путешествие.
В воскресенье, 13 июля, в четыре часа дня, я уложил в машину фирменный «Tesla-матрас», подушку, одеяло, ноутбук и несколько личных вещей. Потом сел за руль и направился по I-5 на юг, в сторону Лос-Анджелеса, — в своё заключительное путешествие по Америке в тот год, в рамках той визы.
Дорога уходила сквозь равнины Центральной долины: поля, сухая трава, бесконечные ряды ферм. К вечеру я сделал несколько остановок, а когда стемнело, трасса почти опустела. В тот вечер я остановился на Rest Area неподалёку от Buttonwillow. Мест оказалось достаточно много — машина легко встала на парковку, и я разложил матрас прямо в «Тесле», устроившись на ночь под равномерный шум трассы.
Утром я продолжил путь до Лос-Анджелеса. Заехал в город, немного поездил по улицам, заглянул в библиотеку, посмотрел книги, а потом направился к океану. Днём оказался на Venice Beach: дошёл до воды, помочил ноги, долго смотрел на волны и наслаждался шумом прибоя. К вечеру я стал искать, где можно остановиться на ночь. Сначала кружил вдоль побережья, пытаясь найти бесплатные кемпинги, но в итоге припарковался у магазина Vons, где и остался ночевать.
Утром следующего дня я купил кофе в 7-Eleven и решил поехать аж до самого Сан-Диего. Дорога предстояла недолгая — всего около двух с половиной часов. Пока ехал, «Тесла» на автопилоте один раз заставила меня всерьёз занервничать: машина внезапно свернула на платную FastTrak-дорогу, а мне туда совсем не нужно было. Пришлось быстро взять управление на себя и вернуть её обратно на обычную трассу. Но сделать это оказалось не так-то просто: съехать сразу было невозможно — дорогу отгораживали столбики, а поток машин сзади не давал маневра. Я выругался в сердцах: въехать можно легко, а вот выбраться — попробуй ещё. Такая система меня только злила.
После полудня 15 июля я уже был в Сан-Диего. Первой моей остановкой стал Embarcadero Marina Park North. Там я достал купленные заранее салаты и устроил обед прямо за прибрежным столиком с видом на залив Сан-Диего. В воздухе витал свежий морской запах, смешанный с ароматом зелени, а вокруг медленно покачивались на воде яхты.
Затем я отправился в Парк Бальбоа — главное культурное сердце Сан-Диего. Этот огромный парк был заложен ещё в конце XIX века и особенно преобразился к международным выставкам 1915 и 1935 годов. С тех времён в нём сохранились живописные испанские колониальные здания, пруды, сады и музеи. Здесь собраны десятки культурных и научных центров, а главным украшением считается знаменитый зоопарк Сан-Диего — один из лучших в мире.
Правда, приехав туда, я столкнулся с типичной для Сан-Диего картиной: несмотря на огромную парковку, свободных мест не оказалось. Я долго кружил, пока наконец не заметил одно неприметное местечко за деревом — единственное спасение в тот день. Оставив машину, я отправился гулять по парку.
Дойдя до улицы Эль-Прадо, я оказался среди оживлённого потока людей. Кругом гуляли семьи с детьми, туристы с фотоаппаратами, студенты с рюкзаками. В воздухе смешивались запахи уличной еды и самой природы — цветов, свежей зелени, влажной земли. Откуда-то доносилась музыка, а неподалёку выступал мим. Я заметил целую галерею музеев и культурных центров, раскинувшихся по обеим сторонам улицы.
Архитектура напоминала о выставках начала XX века — изящные арки, резные фасады, башенки в испанском стиле. Особенно понравились прохладные аркадные коридоры, где можно было спрятаться от солнца: тень там была плотной, а сквозняки приносили свежесть. Я даже дошёл до цветочной оранжереи, где воздух наполнился густым ароматом роз и влажных тропических растений. Там захотелось задержаться подольше, чтобы насладиться этой зелёной тишиной.
В середине дня Просматривая почту, заметил в календаре встречу на 16 июля в 9:00 — приглашение от HR. Меня мгновенно охватила паника: я решил, что это предвестие увольнения и что денег больше не будет.
К вечеру я поехал к Aliso Creek Northbound — San Diego County Rest Area, примерно в 45 милях севернее Сан-Диего. Это была ближайшая бесплатная остановка на трассе, где можно переночевать в машине. Когда я приехал, не было ещё и десяти вечера, но почти все места уже оказались заняты. Я даже удивился — обычно на таких площадках в других точках штата свободных мест было полно. Мне повезло, и я всё же нашёл одно местечко.
В среду, 16 июля я проснулся рано в своей «Тесле», проделал утренние процедуры и снова поехал в сторону Сан-Диего. В тот день мне хотелось побывать у самой границы США и Мексики — у стены, уходящей прямо в океан.
Когда я подъехал к Border Field State Park, откуда начиналась дорога к стене, посмотрел на часы — у меня оставалось около сорока минут. Созвон был назначен на девять утра, и я долго колебался: идти сразу к границе и подключиться оттуда или остаться в машине, поговорить и только потом отправиться. В итоге выбрал второе.
Ровно в 9:00 начался звонок. На линии были те же двое, что и 11 июля. Разговор стартовал мило и добродушно. Я сказал, что нахожусь в Сан-Диего и хочу успеть посетить последние места в Калифорнии. Мужчина оживился: «О да, я считаю Сан-Диего лучшим городом в Калифорнии». Lizeth с лёгкой завистью заметила: «Я там никогда не была». Всё звучало почти по-дружески, словно говорим не о работе, а о жизни.
И после этой короткой разминки, без малейшего изменения интонации, последовало главное: мужчина тем же дружеским тоном сказал — «Сегодня твой последний день». Я возмутился: как так — ведь мне нужно платить за апартаменты, на что я буду жить? Тогда слово взяла Lizeth. Всё тем же мягким, доброжелательным голосом она пояснила: мне выплатят компенсацию за шесть недель — будто бы, чтобы успокоить. А затем добавила, словно между делом: я обязан подписать документы именно сегодня, только тогда смогу получить эти деньги.
При этом я держал в голове ещё одну важную деталь: мой I-94 истекал 19 августа. Lizeth сама напомнила, что у меня есть плюс десять дней сверху, но и это не выглядело настоящей подстраховкой. Я понимал, что времени у меня почти нет, и каждое решение в тот момент становилось критически важным.
Тогда я ещё не знал, что в самом соглашении на самом деле было прописано: у сотрудника есть семь дней на ознакомление и право проконсультироваться с адвокатом. Семь дней, чтобы спокойно перечитать, посоветоваться, подумать. Но мне этого времени не дали: «сейчас или никогда». На бумаге — одно, в реальности — другое. Моё право оказалось фикцией, перечёркнутой в один миг.
Дальше последовало требование назвать свою личную почту, ведь уже завтра рабочая почта и все доступы будут отключены. Так действовала холодная корпоративная машина: шаг за шагом, по схеме, без права на паузу. Для них это был стандартный алгоритм — поставить галочки, закрыть процесс, удалить из системы. Для меня же это был живой удар, переживаемый в реальном времени. Я ещё оставался человеком со своим будущим, со своей судьбой, а для них я уже превратился в строку в Excel, подлежащую удалению. В тот миг я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось.
Когда митинг закончился, я отправился к границе Мексики и США, прямо на побережье. Дорога была неблизкой: машину пришлось оставить за два с половиной километра. Но я дошёл — и меня охватило наслаждение самим берегом. В воздухе кружили чайки, на песке сидели их стайки, в океане перекатывались небольшие волны, а солнце щедро заливало всё золотым светом. Я достал телефон и начал снимать. В небе пролетал вертолёт, и я подумал, что это, наверное, пограничный патруль.
Подошёл к самой стене — она состояла из рядов металлических столбов с промежутками между ними. По другую сторону мексиканцы играли в мяч. Было удивительно приятно наблюдать и снимать этот момент. В какой-то момент мяч прикатился прямо к стене, и я даже мог бы легко оттолкнуть его рукой обратно сквозь прутья. Тогда ребята заметили меня и подбежали. Мы поздоровались, они спросили: «YouTube?» Я улыбнулся: «Ну да». Они записали контакты моих каналов, я сделал ещё несколько роликов. Спустя какое-то время на пляж пришли туристы, и вскоре я отправился обратно к машине.
Дальше я снова отправился в Парк Бальбоа. Там я заглянул в Сан-Диегский музей железнодорожных моделей (San Diego Model Railroad Museum) — целый павильон, превращённый в миниатюрный мир станций, мостов и веток. По ним медленно катились игрушечные составы, и всё это выглядело настолько живо, что казалось: смотришь на копию реальности, собранную в уменьшенном масштабе. Затем я зашёл в San Diego History Center — музей, который рассказывает прежде всего о прошлом самого города. Здесь в экспозициях оживала история Сан-Диего: фотографии, архивные материалы и предметы повседневной жизни показывали, как из маленького поселения он превращался в крупный центр, шаг за шагом обретая свой характер.
Но время неумолимо двигалось к вечеру. Мне нужно было добраться до библиотеки, где можно было спокойно устроиться с ноутбуком и интернетом, чтобы подписать все документы. Так я и оказался в San Diego Central Library.
Открыв почту, я увидел письмо от Лизет — внутри лежала целая подборка файлов. Среди них — уведомление о пособии по безработице в Калифорнии, брошюры с программами поддержки, соглашение о расторжении договора, инструкции по COBRA и даже финальный расчётный лист. И отдельно в письме она сделала акцент на NDA: мол, соглашение о неразглашении продолжает действовать и после увольнения. Это прозвучало особенно холодно, словно последнее напоминание — «не смей сказать лишнего». Было видно, как корпорация трясётся за каждое слово, как будто сама мысль о правде их пугала.
Я старался успеть всё оформить до конца рабочего дня. Времени едва хватало даже бегло просмотреть бумаги — толком ознакомиться с ними не удалось. Я подписал и тут же отправил.
После этого я снова направился к Aliso Creek Northbound — San Diego County Rest Area. На этот раз решил выехать чуть раньше, чтобы застать больше свободных мест для ночёвки.
На следующий день мне закрыли почту и отключили от всего остального.
