Представим дерево. На дереве появился плод. Плод можно отделить от дерева, взять в руку, назвать, классифицировать, измерить его свойства. И после этого происходит странная вещь: дерево исчезает. Не физически, конечно. Оно исчезает из конструкции происхождения результата.
Остаётся плод. А всё, что было до него, начинает восприниматься как нечто бесформенное, промежуточное, странное и не особенно существенное. Как будто существовал какой-то набор веток, листьев, корней и процессов, а потом наконец возникло настоящее: плод.
Но плод не возник вместо дерева. Плод возник из дерева.
И если субъект теряет это различение, результат начинает выглядеть так, будто он появился практически самостоятельно.
Результат переписывает собственное прошлое
Когда результат уже существует, субъект получает возможность посмотреть на предшествующее через него. Теперь известно, что получилось. Теперь можно провести линию назад и относительно возникшего результата разделить предшествующее: вот это привело к нему, вот это оказалось полезным для него, вот это субъект называет ошибкой, вот это тупиком, а вот это вообще ненужным.
Но такое разделение возникает уже из точки существующего результата.
Сначала существует некоторое пространство возможностей, различений, вопросов, противоречий, попыток и связей. Внутри него могут возникать разные формы, а часть возможностей может вообще не получить отдельного оформления. Затем одна из возникших форм становится для субъекта точкой, через которую он начинает ретроспективно описывать пространство, из которого она сама возникла.
Так утверждение «из условий A возник результат X» незаметно превращается в утверждение «условия A были процессом создания X».
Но это совершенно разные утверждения.
Из того, что X возник из A, не следует, что A существовало ради X. Не следует даже, что X является главным содержанием A. И тем более само возникновение X ещё не превращает всё находившееся в A в этапы движения к X.
Возникшее присваивает себе происхождение
Когда результат становится достаточно устойчивым, связь с условиями его возникновения может исчезнуть почти полностью. Тогда остаётся уже не «из этого возникло вот это», а «раньше была какая-то странная, мутная и неправильная вещь, а потом появилась нормальная».
Сам генезис пропадает.
Особенно хорошо этот механизм виден на отношении философии и науки. Современный субъект может воспринимать философию и науку как две самостоятельные области, между которыми когда-то произошло удачное размежевание. Философия занималась разговорами и абстракциями. Наука наконец занялась проверяемым знанием. Наука отделилась от философии. И хорошо, что отделилась.
В такой картине практически полностью исчезает вопрос: а внутри чего вообще возникало то различение, которое позднее стало называться наукой?
Наука не появилась рядом с философией как готовая альтернативная система. То, что позднее оформлялось в отдельные области научного знания, возникало внутри гораздо более широкого пространства исследования природы, причинности, движения, вещества, знания, доказательства и наблюдения.
Но после возникновения отдельной формы появляется возможность посмотреть назад и сказать: вот здесь уже была наука, а вот здесь была ещё какая-то философия.
Результат создаёт собственную границу и затем переносит её в прошлое. В результате то пространство, из которого вырос результат, перестаёт восприниматься как пространство его возникновения. Оно превращается просто в «то, что было до результата».
А это уже совсем другой смысл.
Философия превращается в недонауку
Здесь происходит ещё одна подмена. После возникновения науки философию можно начать оценивать по критериям науки. Проверяемо ли это? Можно ли измерить? Можно ли экспериментально подтвердить? Можно ли получить воспроизводимый результат?
Если нет, возникает вывод: значит, это не настоящее знание.
Но эти критерии уже принадлежат сформировавшейся форме. Субъект берёт критерии результата и применяет их к пространству, внутри которого сами эти критерии когда-то ещё только возникали.
Получается почти замкнутая конструкция. Сначала из более широкого пространства возникает узкая форма. Потом эта форма создаёт собственные критерии правильности. А затем этими критериями измеряется пространство, из которого форма возникла. Разумеется, исходное пространство оказывается «неправильным». Оно и не могло соответствовать критериям формы, которая появилась позднее.
Так дерево можно объявить плохим яблоком. У дерева нет формы яблока. У дерева другая структура. Дерево нельзя съесть так же, как яблоко. Следовательно, дерево неудачно выполняет функцию яблока.
Абсурд становится очевидным только потому, что в случае дерева субъект сохраняет различение между источником возникновения и результатом. В отношении знания это различение теряется гораздо легче.
Неоформленное становится ошибкой
Самая радикальная часть этого механизма начинается там, где всё не получившее устойчивой формы начинает восприниматься как нечто несуществующее в собственном праве.
Если конкретная линия исследования привела к устойчивой теории, теория остаётся. Вопросы, которые к ней не привели, исчезают. Различения, которые не получили продолжения, исчезают. Альтернативные направления исчезают. Неоформленные связи исчезают.
Позднее субъект видит только то, что сохранило форму, и возникает иллюзия, будто именно это и было содержанием первоначального пространства.
Но сохранившееся не тождественно существовавшему. А оформившееся не тождественно всему тому, из чего оно могло возникнуть.
Неоформленное не является неудавшейся версией оформленного.
Это одно из главных различений здесь.
До появления конкретной формы невозможно определить всё существовавшее только через отношение к этой форме. Если возник X, это не превращает всё остальное в «не-X», потому что до возникновения X само это противопоставление ещё отсутствовало.
Именно поэтому результат не просто выделяется из прошлого. Он способен начать переписывать прошлое так, будто прошлое уже было организовано вокруг него.
Плод не является смыслом дерева
Плод является одним из проявлений дерева. Но как только субъект объявляет плод результатом, возникает опасность сделать следующий шаг: раз есть результат, значит, всё предшествующее существовало ради него.
Именно здесь дерево незаметно превращается в производственную линию яблока. Корни нужны, чтобы получилось яблоко. Листья нужны, чтобы получилось яблоко. Ветки нужны, чтобы получилось яблоко. Всё дерево начинает описываться исключительно через один возникший плод.
Но дерево больше любого конкретного плода. Оно содержит не только уже возникший результат, но саму способность возникновения. На нём могли появиться другие плоды. Какие-то ветви могли расти иначе. Что-то могло вообще никогда не приобрести отдельной формы. И всё это нельзя ретроспективно свести к функции производства одного конкретного яблока.
Так же нельзя свести пространство философского исследования к функции производства современной науки. Нельзя свести процесс мышления к функции производства уже найденной идеи. Нельзя свести множество вопросов к функции производства того ответа, который исторически закрепился.
Нельзя свести условия возникновения к результату.
Исчезновение генезиса создаёт иллюзию самостоятельности результата
После стирания условий возникновения результат начинает выглядеть самодостаточным. Есть научный метод. Есть теория. Есть дисциплина. Есть понятие. Есть технология. Есть готовая форма.
Кажется, что можно просто взять её как данность.
Но данность возникает только после того, как субъект перестал видеть процесс её возникновения.
Каждая устойчивая форма скрывает тот факт, что когда-то она не была устойчивой формой. Её границы не существовали. Её критерии не существовали. Её язык не существовал. Различения, которые сейчас кажутся очевидными, ещё не были произведены.
Именно поэтому готовая форма создаёт опасность исторической иллюзии. Субъект начинает смотреть на прошлое так, будто прошлое уже знало категории настоящего.
Будто философия всегда была философией в современном противопоставлении науке. Будто наука всегда существовала как отдельная сущность и однажды просто вышла из философии. Будто существовала готовая граница, которую оставалось только обнаружить.
Но сама граница является результатом.
Результат не объясняет условия своего возникновения
Возникновение формы показывает, что такая форма могла возникнуть в данных условиях. Но оно не раскрывает все эти условия. Тем более оно не исчерпывает их.
Одно яблоко не является объяснением дерева. Одна теория не является объяснением пространства вопросов, из которого она возникла. Одна научная дисциплина не является исчерпывающим содержанием пространства исследования, внутри которого происходило её становление.
Один результат не может ретроспективно объявить себя единственным смыслом собственного происхождения.
И если субъект позволяет ему это сделать, он теряет именно то пространство, из которого вообще способно возникать новое.
Потому что новое почти всегда сначала выглядит не как готовый результат. Оно существует как вопрос, как противоречие, как ещё не проведённое различение, как связь, которой пока нет названия, как движение мысли, которому ещё невозможно предъявить готовый продукт.
Если признавать существующим только то, что уже получило форму, субъект начинает уничтожать условия возникновения следующей формы.
Он сохраняет плоды и вырубает деревья.
Результат является следствием условий, а не их владельцем
Главное различение здесь можно сформулировать совсем коротко:
Результат возникает из условий, но не приобретает тем самым право определять, чем эти условия были.
Условия существовали до результата. Результат является одним из того, что из них возникло. Поэтому нельзя двигаться назад от результата и объявлять: вот это было его подготовкой, вот это было ошибкой, вот это было лишним, вот это не имело значения.
Это уже не описание процесса. Это реконструкция прошлого из точки, которая появилась позднее.
Именно так плод присваивает себе дерево. Именно так теория присваивает себе пространство поиска. Именно так наука может стереть философию из собственного происхождения. Именно так оформленное начинает отрицать то, что ещё не имело формы.
Но дерево не было черновиком плода.
Философия не была черновиком науки.
Вопрос не является черновиком ответа.
Неоформленное не является испорченным оформленным.
Результат не создаёт собственного происхождения. Он возникает из него.
