1. Проблема начинается не с мозга
Посмотрите на красный предмет.
Физика может описать электромагнитное излучение, которое попадает в глаз. Можно указать длины волн, спектральный состав света, свойства поверхности предмета, работу рецепторов сетчатки, передачу сигнала по зрительному нерву, активность отдельных областей мозга.
Можно продолжать это описание всё глубже.
Но среди всех этих описаний нет самого красного.
Электромагнитная волна не красная. У неё есть частота, длина волны, энергия. Нейронный импульс тоже не красный. Электрическая активность нейронов не обладает краснотой. Последовательность химических и электрических процессов в мозге сама по себе ещё не является тем переживанием красного, которое непосредственно присутствует для субъекта.
Именно здесь появляется трудная проблема сознания:
почему физические процессы вообще сопровождаются переживанием?
Не почему организм различает две длины волны.
Не почему человек способен сказать: «это красное».
Не почему информация обрабатывается.
Не почему один сигнал вызывает одну реакцию, а другой другую.
А почему существует то, как это переживается.
Почему существует красный.
Почему существует боль.
Почему существует вкус лимона.
Почему существует ощущение тепла.
Почему существует звук не только как колебание воздуха и обработка сигнала, а как слышимый звук.
Почему вообще существует внутреннее присутствие происходящего.
2. Почему проблема называется трудной
Термин hard problem of consciousness, «трудная проблема сознания», Дэвид Чалмерс ввёл в 1995 году.
Он противопоставил её так называемым «лёгким проблемам».
Слово «лёгкие» здесь не означает, что их действительно легко решить. Некоторые из них чрезвычайно сложны. Различие находится не в количестве вычислений и не в технологической сложности.
Различие находится в типе вопроса.
Можно исследовать:
- как мозг различает стимулы;
- как внимание выбирает информацию;
- как работает память;
- как человек распознаёт лица;
- как формируется речевой ответ;
- какие нейронные процессы сопровождают боль;
- какие области мозга активируются при восприятии цвета;
- каким образом информация интегрируется;
- каким образом организм принимает решение и совершает действие.
Все эти вопросы спрашивают о функции, механизме, структуре или поведении.
Трудная проблема спрашивает о другом:
Почему выполнение этих функций вообще переживается?
Предположим, наука построила полное описание того, каким образом мозг различает красный и зелёный.
Сигнал попал на сетчатку.
Фоторецепторы сработали.
Сигнал был преобразован.
Нейронные сети его обработали.
Организм классифицировал объект.
Человек произнёс: «красный».
Можно представить, что каждый физический переход известен с идеальной точностью.
Но остаётся вопрос:
где в этом описании появился сам переживаемый красный?
Это уже другой вопрос.
3. Видимый свет сам по себе не выглядит
Выражение «видимый свет» легко вводит в заблуждение.
Оно звучит так, будто существует свет, который уже обладает некоторым внешним видом.
Но электромагнитное излучение само по себе ничего не «выглядит».
Длина волны около 650 нанометров не содержит внутри себя маленького красного цвета.
Она является физической величиной.
Красным является переживание, которое возникает у субъекта при определённых условиях восприятия.
Это различение принципиально:
длина волны ≠ цвет как переживание.
Между ними существует устойчивая связь. Но наличие связи ещё не означает тождество.
Физическое событие можно описать снаружи:
электромагнитное излучение такого-то спектрального состава взаимодействует с такой-то системой.
Переживание существует иначе:
я вижу красное.
Первое является описанием процесса.
Второе является присутствующим переживанием.
И трудная проблема находится именно между ними.
4. «Красный» как категория и красный как переживание
Здесь возникает ещё одна чрезвычайно важная подмена.
На вопрос:
Откуда берётся красный?
можно ответить:
Красный является категорией, которой люди обозначают определённый диапазон цветов.
Но такой ответ отвечает совсем на другой вопрос.
Категория объясняет классификацию.
Она не объясняет появление переживания.
Можно исследовать, каким образом разные культуры делят цветовое пространство. Можно исследовать слова для обозначения оттенков. Можно исследовать границы категорий.
Но прежде чем человек назовёт что-нибудь «красным», существует то, что он вообще видит.
Допустим, человек никогда не слышал слова «красный».
Переживание от этого не исчезает.
Категория организует уже имеющийся опыт.
Она не объясняет существование самого опыта.
Поэтому ответ:
«Это просто категория»
не решает трудную проблему.
Он перескакивает с вопроса о возникновении переживания на вопрос о его классификации.
5. Корреляция не является объяснением возникновения
Предположим, исследователь обнаружил совершенно точное соответствие:
когда человек переживает красный цвет, в мозге всегда происходит процесс X.
Это чрезвычайно важное открытие.
Но логически оно устанавливает связь:
X сопровождается переживанием красного.
Оно ещё не отвечает на вопрос:
почему X является переживанием красного?
Можно построить всё более точную карту соответствий.
X1 соответствует красному.
X2 соответствует синему.
X3 соответствует боли.
X4 соответствует вкусу кофе.
X5 соответствует страху.
Получится невероятно подробный атлас сознания.
Но атлас соответствий и объяснение возникновения являются разными вещами.
Мы можем знать:
при состоянии мозга X субъект сообщает о переживании Y.
Трудная проблема спрашивает:
почему существует Y?
Именно поэтому обнаружение нейронного коррелята сознания не является автоматически объяснением сознания.
Коррелят отвечает на вопрос «с чем связано переживание?»
Трудная проблема спрашивает «почему переживание вообще возникает?»
6. «Мозг строит картину мира»
Очень распространённое объяснение звучит так:
Мозг получает сигналы от органов чувств и строит внутреннюю картину мира.
Эта фраза кажется объяснением до тех пор, пока не задать следующий вопрос:
что означает «картина»?
Если речь идёт просто о некоторой структуре нейронной активности, проблема остаётся прежней.
Структура существует.
Но почему структура видима?
Почему существует переживаемое изображение?
Если же слово «картина» употребляется буквально, появляется ещё одна проблема:
кто смотрит на эту картину?
Получается скрытый наблюдатель внутри мозга.
Мозг построил изображение.
Теперь кому-то нужно его увидеть.
Но тогда сознание уже незаметно было вставлено внутрь объяснения как готовая предпосылка.
Это известная опасность модели внутреннего зрителя: объяснение восприятия само начинает предполагать нового воспринимающего.
Поэтому формулировка:
«мозг построил картину»
может описывать преобразование информации, но сама по себе не объясняет появление переживания.
7. Информация тоже не решает проблему автоматически
Иногда вместо слова «картина» используется слово «информация».
Мозг получает информацию.
Обрабатывает информацию.
Интегрирует информацию.
Передаёт информацию.
Хранит информацию.
Но здесь необходимо очень внимательно следить за значением слова.
Если под информацией понимается физически различимое состояние системы, тогда можно описать огромное количество процессов без всякого обращения к переживанию.
Один сигнал отличается от другого.
Система реагирует на них по-разному.
Состояния системы меняются.
Этого достаточно для функционального описания.
Но различие состояний ещё не объясняет, почему одно из этих состояний переживается как красное.
Иначе слово «информация» незаметно начинает делать двойную работу.
Сначала оно означает различие физических состояний.
А затем в него уже вкладывается смысл «осознанной информации».
Тогда сознание оказывается внутри определения, которым его собирались объяснить.
8. Различение не равно переживанию
Представим устройство с двумя датчиками.
Если на первый датчик поступает сигнал A, устройство пишет:
RED.
Если поступает сигнал B:
GREEN.
Устройство прекрасно различает два состояния.
Можно добавить нейронную сеть.
Можно добавить обучение.
Можно добавить контекст.
Можно добавить память.
Можно добавить прогнозирование.
Можно добавить возможность описывать собственные внутренние состояния.
Функциональная система станет чрезвычайно сложной.
Но из самого описания её функций ещё не следует, что где-то появился переживаемый красный.
Именно поэтому трудную проблему нельзя свести к способности различать стимулы.
Различение является функцией.
Переживание является тем, как существует состояние для субъекта.
9. Боль особенно хорошо показывает различие
С болью это различение становится ещё заметнее.
Можно описать:
повреждение ткани;
активацию ноцицепторов;
передачу сигнала;
работу спинного мозга;
активность мозга;
изменение поведения;
отдёргивание руки;
выделение гормонов;
формирование памяти;
избегание источника повреждения.
Всё это отвечает на вопрос:
что делает система при повреждении?
Но боль содержит ещё одну вещь.
Больно.
Не просто поступил сигнал.
Не просто произошло избегающее поведение.
Существует переживаемое качество.
Можно удалить слово «боль» из функционального описания и заменить его последовательностью физических процессов.
Но само переживание этим не будет объяснено.
10. Эмерджентность не является объяснением сама по себе
Ещё один распространённый ответ:
Сознание является эмерджентным свойством мозга.
Эта формулировка может обозначать определённую исследовательскую позицию.
Но само слово «эмерджентность» ещё ничего не объясняет.
Предположим:
много нейронов взаимодействуют;
при определённой организации системы возникает сознание.
Хорошо.
Теперь возникает исходный вопрос:
почему именно такое взаимодействие сопровождается переживанием?
Если ответ звучит:
потому что сознание эмерджентно,
получается:
сознание возникает потому, что оно возникает при определённой организации системы.
Название отношения заменило механизм объяснения.
Чтобы эмерджентность действительно стала объяснением, необходимо показать не только при каких условиях возникает феномен, но и почему из этих условий следует именно переживание.
И трудная проблема появляется снова.
11. «Это иллюзия» тоже не уничтожает вопрос
Существует позиция, согласно которой некоторые наши представления о сознании являются иллюзорными.
Но слово «иллюзия» необходимо разобрать особенно внимательно.
Иллюзия тоже должна каким-то образом существовать.
Если субъекту кажется, что он переживает красное, тогда существует по крайней мере это «кажется».
Если субъекту кажется, что боль обладает определённым качеством, тогда необходимо объяснить само появление этого кажущегося качества.
Можно отрицать определённую теорию переживания.
Можно утверждать, что субъект неправильно интерпретирует собственные состояния.
Можно отрицать существование особых метафизических объектов под названием «квалиа».
Но нельзя устранить сам вопрос простой заменой слова «переживание» словом «иллюзия».
Потому что возникает следующий вопрос:
как существует сама иллюзия?
Если иллюзия вообще никак не переживается, тогда непонятно, в каком смысле она является иллюзией.
Если она переживается, трудная проблема возвращается.
12. Трудная проблема не утверждает дуализм
Важно не сделать обратную ошибку.
Из существования трудной проблемы не следует автоматически:
сознание нематериально.
Не следует:
физикализм ложен.
Не следует:
существует душа как отдельная субстанция.
Не следует:
наука принципиально никогда не сможет объяснить сознание.
Трудная проблема находится раньше этих ответов.
Она фиксирует разрыв между двумя типами описания.
С одной стороны:
структура, функция, причинность, вычисление, поведение, физический процесс.
С другой:
переживание.
Разные философские позиции дальше предлагают разные способы понимать этот разрыв.
Можно утверждать тождество сознательного и физического.
Можно вводить дополнительные фундаментальные свойства.
Можно считать саму постановку проблемы ошибочной.
Можно пересматривать понятие физического.
Можно пересматривать понятие сознания.
Но сначала необходимо не потерять сам вопрос.
13. Фраза «сознание создаёт мозг» ещё ничего не объясняет
Иногда объяснение принимает форму:
Мозг создаёт сознание.
Это может быть гипотезой о зависимости сознания от мозга.
Но глагол «создаёт» скрывает всю проблему внутри себя.
Каким образом создаёт?
Какая последовательность событий превращает физическое состояние в переживание?
Почему определённая организация материи имеет внутреннюю сторону?
Почему вообще появляется субъект, для которого что-то присутствует?
Если механизм неизвестен, слово «создаёт» обозначает отношение, а не объясняет его.
То же самое относится к формулировкам:
мозг генерирует сознание;
сознание возникает из нейронной активности;
сознание является продуктом мозга.
Каждая из этих фраз может выражать определённую позицию.
Но каждая из них оставляет открытым слово, которое выполняет всю работу:
возникает.
Как возникает?
Вот трудная проблема.
14. Главная ловушка: объяснить функцию и объявить объяснённым переживание
Трудная проблема постоянно исчезает из разговора одним и тем же способом.
Человек спрашивает:
Почему существует переживание цвета?
Ему отвечают:
Потому что зрительная система различает длины волн.
Но спрашивали не об этом.
Человек спрашивает:
Почему боль ощущается?
Ему отвечают:
Боль позволяет организму избегать повреждений.
Но это объяснение функции боли, а не существования болезненности.
Человек спрашивает:
Почему вообще существует субъективный опыт?
Ему отвечают:
Потому что мозгу необходимо строить модель окружающей среды.
Это может объяснять полезность некоторого механизма.
Но полезность механизма ещё не объясняет, почему работа механизма чем-то ощущается.
Получается систематический переход:
переживание → функция → объяснение функции → объявление переживания объяснённым.
Именно этот переход необходимо постоянно замечать.
15. Эволюционная полезность тоже отвечает на другой вопрос
Можно спросить:
Для чего сознание понадобилось в эволюции?
Но это уже телеологически сформулированный вопрос, который необходимо аккуратно перевести:
Какие свойства организма, связанные с сознанием, могли влиять на его выживание и воспроизводство?
Даже если на этот вопрос будет получен полный ответ, трудная проблема останется.
Допустим, способность различать цвета давала организму огромное преимущество.
Это объясняет сохранение способности различать определённые стимулы.
Но почему различение сопровождается именно видением цвета?
Функционально можно представить систему:
сигнал A → реакция A;
сигнал B → реакция B.
Для объяснения поведения этого достаточно.
Откуда внутри этой цепочки появляется переживание?
Эволюционное объяснение функции и объяснение существования феноменального опыта являются разными объяснительными задачами.
16. Самый короткий способ увидеть проблему
Можно убрать почти всю нейробиологию.
Пусть существуют два состояния мозга:
A и B.
A соответствует переживанию красного.
B соответствует переживанию синего.
Физическое описание может установить все различия между A и B.
Количество активированных нейронов.
Связи.
Частоты импульсов.
Химические состояния.
Электромагнитную активность.
Причинную историю.
Последующее поведение организма.
Теперь вопрос:
почему A выглядит красным, а B синим?
Можно ответить:
потому что A является состоянием, которое соответствует красному.
Но это просто повторение исходного соответствия.
Можно ответить:
потому что мозг так устроен.
Но трудная проблема и спрашивает, каким образом такое устройство становится переживанием.
Можно ответить:
потому что система интерпретирует A как красный.
Тогда возникает вопрос:
что означает «интерпретирует»?
Если это ещё одна физическая операция, необходимо снова объяснить, почему она сопровождается переживанием.
Если «интерпретация» уже означает осознанное переживание, сознание было спрятано в объясняющий термин.
17. Можно идеально объяснить поведение и всё равно не объяснить сознание
В этом находится радикальность трудной проблемы.
Представим совершенно полную модель человека.
Модель предсказывает каждое движение.
Каждое слово.
Каждое решение.
Каждое изменение пульса.
Каждое переключение внимания.
Каждое воспоминание.
Каждую фразу:
«Мне больно».
Даже такая модель всё ещё может оставлять отдельный вопрос:
почему существует тот, кому больно?
Не в смысле поиска маленького человечка внутри головы.
А в смысле наличия самого факта переживания.
Функциональная полнота описания ещё не демонстрирует тождество функционального описания и переживания.
Если такое тождество существует, его ещё необходимо объяснить.
18. Здесь и появляется субъект
Трудная проблема сознания особенно резко проявляется тогда, когда описание пытаются полностью построить от третьего лица.
Снаружи можно наблюдать:
организм;
мозг;
нейроны;
импульсы;
движения;
слова;
реакции.
Но переживание существует для субъекта не как внешнее наблюдение.
Субъект не заключает:
вероятно, сейчас в моей нервной системе имеется состояние боли.
Ему больно.
Субъект не вычисляет наличие красного на основании показаний прибора.
Он видит красное.
Переживание дано непосредственно.
И здесь сталкиваются две перспективы.
Перспектива третьего лица:
произошло физическое состояние X.
Перспектива первого лица:
я переживаю Y.
Трудная проблема спрашивает, каким образом эти две стороны связаны.
19. Почему нельзя просто выбросить первое лицо
Можно попытаться сказать:
Наука работает только с объективно наблюдаемыми явлениями, поэтому субъективный опыт можно исключить из описания.
Но тогда проблема не решается.
Предмет исследования просто удаляется.
Если необходимо объяснить сознание, нельзя определить сознание таким образом, чтобы из определения исчезло именно то, ради чего был поставлен вопрос.
Можно построить прекрасную науку о поведении.
Можно построить прекрасную нейрофизиологию.
Можно построить прекрасную теорию обработки информации.
Но сознание стало проблемой именно потому, что кроме поведения, нейрофизиологии и обработки информации существует переживание.
Если его удалить, получится теория чего-то другого.
20. Поэтому вопрос звучит предельно просто
Трудную проблему можно сформулировать без специальных терминов.
Почему вообще что-то ощущается?
Почему свет не просто запускает физическую цепочку реакций, а становится видимым?
Почему повреждение не просто вызывает защитное поведение, а становится болью?
Почему колебание воздуха не просто преобразуется нервной системой, а становится звуком?
Почему химические вещества не просто запускают реакцию рецепторов, а становятся вкусом?
Почему физическая система не просто изменяет состояние, а имеет внутреннюю переживаемую сторону?
И наконец:
почему мир для субъекта вообще присутствует?
21. Что именно здесь пока не объяснено
Трудная проблема сознания не заключается в отсутствии подробной карты мозга.
Она не исчезает автоматически по мере увеличения разрешения этой карты.
Можно знать всё больше о том, что происходит вместе с переживанием.
Но из этого ещё не следует ответ на вопрос, почему происходящее является переживанием.
Вот граница:
механизм различения не равен переживанию различия;
нейронный коррелят цвета не равен красноте;
описание боли не равно болезненности;
информация не равна осознанной информации;
реакция не равна ощущению;
поведение не равно субъективному опыту.
Связь между ними может быть невероятно строгой.
Но строгая связь сама по себе ещё не является объяснением того, почему одна сторона обладает другой стороной.
22. Трудная проблема как проверка объяснения
Поэтому трудную проблему можно использовать не только как философский вопрос, но и как инструмент проверки объяснений.
Каждый раз, когда появляется утверждение:
«Мы объяснили сознание»,
можно задать один вопрос:
объяснили ли появление переживания или только механизм, функцию, корреляцию и поведение?
Если объяснение заканчивается словами:
система различает;
система обрабатывает;
система интегрирует;
система представляет;
система кодирует;
система классифицирует;
система сообщает;
то необходимо проверить, не остался ли следующий переход просто неописанным:
почему всё это чем-то переживается?
Именно этот маленький переход содержит всю проблему.
Он настолько маленький языково, что его можно спрятать одним глаголом:
возникает.
Нейронная активность происходит.
И возникает переживание.
Но между первым предложением и вторым помещается вся трудная проблема сознания.
23. Сжатая формула
Трудная проблема сознания не спрашивает:
Как мозг обрабатывает информацию?
Она спрашивает:
Почему обработка информации вообще имеет переживаемую сторону?
Она не спрашивает:
Как человек различает красное и синее?
Она спрашивает:
Почему различение сопровождается красным и синим как переживаниями?
Она не спрашивает:
Какие нейроны активируются при боли?
Она спрашивает:
Почему эта активность болит?
Она не спрашивает:
Как организм строит модель окружающей среды?
Она спрашивает:
Почему вообще существует тот мир, который субъект видит, слышит, чувствует и переживает?
И пока ответ заменяет переживание механизмом, функцию существованием, корреляцию причиной возникновения или категорию самим феноменом, трудная проблема не исчезает.
Она просто оказывается закрыта словами.
