Осенью 2012 года мне снова позвонил Николай П. На тот момент я уже успел закрыть несколько групп по программированию, но Николай сообщил, что у него случился новый набор, и предложил мне продолжить преподавательскую деятельность. К тому времени я уже чувствовал себя уверенно в роли преподавателя и с удовольствием принял предложение. Я знал, что это отличная возможность не только закрепить свои навыки, но и расширить круг общения.
В этом новом наборе я познакомился с двумя ребятами — Егором и Ромой. Сначала они были моими учениками, но со временем мы стали настоящими друзьями. Оба парня были очень увлечены программированием, и их интерес к обучению только подогревал моё желание делиться знаниями. Наши занятия не только давали им новые навыки, но и создавали атмосферу, где мы могли общаться, обсуждать технологии и делиться опытом.
Этот новый этап в преподавательской деятельности принёс мне не только профессиональные успехи, но и ценных друзей.
В один из дней я возвращался с работы, это была пятница. На улице я случайно наткнулся на Васю. На тот момент он не казался мне слишком опасным, несмотря на всё, что произошло раньше. Мы ведь жили в соседних подъездах, и, как бы там ни было, я не мог до конца отрицать, что в какой-то степени он всё ещё оставался моим другом, даже несмотря на то, что он меня ограбил и, по сути, был причиной моего расставания с Надей.
Мы разговорились, и я предложил ему прокатиться на моём скутере. Я думал, что, возможно, пришло время как-то помириться. Мы немного покатались по району, и в какой-то момент Вася решил сесть за руль сам. Он начал разгоняться по дворам, и, хотя дорога была мокрой и скользкой, он, казалось, не обращал на это внимания. В один момент, разогнавшись, он потерял управление на повороте, и мы врезались в край бамбера припаркованной машины.
Меня отбросило на несколько метров, а Вася тоже упал и оказался весь в крови. Я первым делом побежал к нему, пытался привести его в чувства, но он не сразу откликнулся. К счастью, через какое-то время он пришёл в себя, но был сильно ранен, хромал и еле шёл. Мы решили привязать скутер к дереву, так как я мог наблюдать за ним из окна своей квартиры. Я помог Васе дойти до его квартиры и отправил его домой.
Как я узнал позже, Вася пошёл к врачу, и оказалось, что он порвал себе мениск. Эта травма позволила ему избежать армии, от которой он долго скрывался, прячась от военкомата.
Я же был обеспокоен тем, что мы врезались в машину. В первый день я не осмелился вернуться за скутером, но через день решил его забрать. Когда я подошёл к скутеру, который всё ещё был привязан к дереву, ко мне сзади подошёл участковый. Его офис был прямо напротив. Он спросил, мой ли это скутер, на что я ответил утвердительно. Он с облегчением сказал, что они уже двое суток следят за ним, чтобы его никто не угнал, и велел мне забрать его.
Я отстегнул скутер от дерева, осмотрел его состояние и повреждения и отвёз на стоянку неподалёку, где обычно его хранил.
В начале января я вышел со станции метро «Марьино». Уже не помню, по какой причине я там оказался. Вечер был холодным, воздух пропитан лёгким морозом, а заснеженные улицы освещались мягким светом фонарей и окон домов. По тротуарам шли редкие прохожие, укутавшись в тёплые шарфы. И вдруг, в свете одного из фонарей, я заметил её — Надю. Она шла по Марьинскому бульвару, чуть сутулясь от холода. Её волосы были спрятаны под шапкой, но даже так она выглядела знакомо. Моё сердце забилось сильнее.
От неожиданности я на мгновение застыл. Затем подбежал к ней и, поравнявшись, сказал: «Привет!» Она повернула голову, слегка удивлённо посмотрела на меня и ответила: «О, привет!».
Я был воодушевлён встречей. Она продолжала идти, а я пытался не отставать. Я понимал, что времени на разговор с ней немного, и выбирал, что из всего, что мог ей сказать, будет наиболее значимым. Поэтому первым делом я сказал: «А у меня теперь есть свои ученики». Её это и правда удивило.
Мы шли дальше. Я продолжал: «Блин, мне пришлось пройти через пипец». Надя согласилась: «Да, ты и правда прошёл через жесть». Когда мы повернули на дорогу, ведущую к её дому, мы на какое-то время остановились друг напротив друга. Я даже присел на небольшой заборчик, стоявший поодаль. Тогда она спросила: «А где твоя семья, где личная жизнь?» После всего, что я пережил, я просто не знал, что ответить. У меня не было твёрдой опоры, меня предали, а за уже проданную машину всё ещё нужно было выплачивать кредит. Все силы уходили на поддержание быта. Впереди были только туман и неопределённость. При таком объёме ответственности и обязанностей моя жизнь не ощущалась стабильной, и я не чувствовал, что могу позволить себе личную жизнь. Все эти мысли пронеслись у меня в голове. Больше всего мне захотелось сказать, что моя личная жизнь стоит прямо передо мной. Но с таким грузом я не чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы говорить так, словно могу рассчитывать на то, что мы будем вместе. Поэтому я ответил лишь: «У меня ещё есть время».
После моего ответа Надя повернулась и пошла дальше к своему дому. Я вскочил с заборчика и снова поравнялся с ней. Идя по узкой дорожке между домами, школой и деревьями, я заговорил о том, что не являюсь наркоманом, не употребляю наркотики и вовсе не такой, каким она могла меня считать. Надя ответила: «Бывших наркоманов не бывает». Эти слова меня сильно задели. Меня поразило даже не столько само обвинение, сколько категоричность, с которой оно прозвучало. Она говорила так, будто утверждала нечто совершенно очевидное, не подлежащее никакому сомнению.
Однако для меня её утверждение содержало сразу две проблемы. Во-первых, я никогда не был наркоманом, а она уже помещала меня в эту категорию. Во-вторых, она исходила из представления, что человек, однажды оказавшийся в этой категории, уже никогда не может из неё выйти. Таким образом, мне приписывалось не только определённое прошлое, которого у меня не было, но и будущее, которое заранее объявлялось неизменным.
Правда, тогда я ещё не оперировал понятием «категория», в которую можно поместить человека. Но я уже чувствовал, что происходит что-то фундаментально неправильное. Я стоял перед человеком, пытался рассказать о себе, а меня словно не видели. Я столкнулся не просто с недоверием, а с заранее сформированной системой представлений, внутри которой мне уже было отведено определённое место.
И самое неприятное заключалось в том, что я даже не понимал, как этому противостоять. Как можно доказать человеку, что ты не являешься тем, кем он тебя считает, если само его убеждение исключает возможность такого доказательства? Ситуация требовала не просто рассказать о себе, а бороться с чужим представлением о том, какие люди вообще существуют и какими они могут быть. Но сама ситуация не давала такой возможности. Это вызывало во мне чувство бессилия.
Пока мы продолжали идти по заснеженным улицам к её дому, я немного пожаловался на тех ребят, что меня в прошлом окружали: «Там одни сплошные воры и вруны». На это Надя ответила: «Ты был такой же». Я возразил и на это. Внутри меня опять всё взорвалось. Я никогда таким не был. Но она снова сказала обо мне так, будто уже знала, кем я являлся, а мне оставалось только оправдываться перед её представлением обо мне.
Затем я упомянул про Васю, сказав, что «эта сука больше никогда не сможет бегать». Я и сам тогда так думал. Я имел в виду тот случай, когда Вася упал с моего скутера и порвал себе мениск, хотя именно эту подробность я не упомянул. Я оставил ей возможность самой осмыслить мои слова. Она могла подумать, что я дал Васе сдачи, а могла решить, что я просто неадекватный тип, который не знает границ. И хотя формально я был честен, я уже подсознательно чувствовал, что это снова тот момент, когда неверная додумка может превратиться в факт. Именно это меня и бесило: у неё была возможность уточнить, что произошло, и тогда я, конечно, рассказал бы, как всё было. Но она этого не сделала.
Мы дошли до её подъезда, она достала ключи и открыла дверь. Мы вместе вошли в дом и поднялись по ступенькам до лифта. Она вошла в кабину, а я остался снаружи: почувствовал, что это граница, которую не стоит переходить, чтобы не казаться навязчивым. Когда дверь лифта начала закрываться, я напоследок ещё раз сказал, что я не наркоман. Она ничего не ответила, и я направился к выходу.
Пока я немного гулял, прокручивая наш разговор, мне всё же было приятно, что я встретил Надю и у нас получился хоть какой-то разговор. Вскоре я поехал домой.
После встречи я вспомнил, как полгода назад на тренинге личностного роста нам говорили, что у наших желаний должна быть дата. Тогда я пожелал пересечься с Надей приблизительно в эти дни. Я ощутил что-то мистическое: словно задуманное тогда сбылось почти в назначенный срок.
Воодушевлённый встречей, через некоторое время я решил сделать для Нади что-то приятное. Я купил в одном из торговых центров огромного плюшевого медведя. Однажды я просто пришёл к её дому, попал в подъезд, поднялся на её этаж и оставил медведя возле общей двери перед квартирами. Я был рад сделать ей этот подарок. Мне хотелось завоевать её расположение и такими поступками смягчить категоричность её суждений обо мне. Помню, через некоторое время у неё в статусе во ВКонтакте появилось: «Наркоман штоле». Возможно, это была реакция на мой подарок.
Чтобы внести разнообразие в свою жизнь, я решил полететь в Германию погулять по Берлину. Началась подготовка к поездке: я оформил визу, купил билеты. В Берлине я был с 13 по 20 марта. Это была моя первая поездка в Европу в одиночку, но, честно говоря, она оказалась довольно скучной и однообразной. В Берлине я посетил несколько знакомых мест, где уже бывал с Машей, а также заглянул в берлинский зоопарк. В основном я бродил по торговым центрам, иногда сидел в барах и пил пиво. Новых знакомств завести не удалось. В итоге поездка в Германию не принесла мне ожидаемого обновления или оздоровления.
Время неумолимо приближалось к защите диплома, которая была запланирована на середину июня 2013 года. После возвращения из Германии я, естественно, начал усиленно готовиться к этому важному этапу. Темой своей работы я выбрал процесс создания путеводителей в нашей редакции. Мне хотелось подробно описать, как мы воплощаем идею в жизнь: от зарождения замысла до окончательного выпуска готового путеводителя. Это была возможность не только продемонстрировать свои знания и навыки, но и проанализировать весь процесс, в котором я принимал активное участие.
Однако вместе с этим у меня начался новый виток депрессии. Меня продолжали терзать мысли о Наде, ведь у меня не было никаких возможностей изменить её отношение ко мне. Я знал, что способен быть заботливым и добрым, но чувствовал себя загнанным в угол — потенциал был, а ресурсов и возможностей для его реализации не было.
Эта ситуация только усугублялась: я начал много пить после работы, постепенно теряя контроль над своей жизнью. Странные совпадения стали преследовать меня: я несколько раз терял паспорт и другие важные вещи, часто посещал паспортный стол, где меня уже узнавали и шутливо предлагали терять паспорт хоть каждый месяц.
В конце концов, я принял решение уволиться из журнала «Вокруг света». 31 мая стал моим последним рабочим днём. Это было нелёгкое решение, но я понимал, что оно назрело. В редакции мне даже несколько раз намекнули, что это полностью моя инициатива, и никто не пытался меня удерживать. Несмотря на это, я чувствовал, что моё время в журнале подошло к концу, и мне было необходимо двигаться дальше.
К концу июня я успешно защитил диплом. Всё прошло гладко, и я получил заслуженную корочку, что стало важным завершением этого этапа моей жизни. Тем не менее, несмотря на успешную защиту, внутри меня царила опустошённость. Университет был позади, и с его окончанием исчезли все привычные ориентиры.
Теперь мне нужно было думать, что делать дальше. Постоянная неопределённость и тревога сопровождали меня. Мысли о Наде, которая, как мне казалось, видела во мне обман, только усиливали это чувство. Потери паспортов и другие мелкие неурядицы казались мне зловещими знаками, будто жизнь пыталась загнать меня в угол.
Так я подошёл к концу июня 2013 года, не видя перед собой чётких перспектив. Будущее казалось туманным, и я погружался в глубокий кризис. Постоянные истерики и чувство безысходности стали моими спутниками. Именно в этот период мне приснился сон, который изменил всё.
