В компании, где я работал, при входе в офис на шкафу висела табличка с надписью: «Кто хочет — ищет возможности, кто не хочет — причины». Тогда я воспринимал эту фразу как простой и безусловный жизненный принцип: если действительно чего-то хочешь, нужно не оправдываться, а действовать, искать путь и самому строить свою жизнь. После школы, когда я вступал в новую для себя фазу жизни и начинал карьеру, эти слова стали для меня внутренним ориентиром. Жизнь начала обретать новые очертания.
Лишь значительно позже я понял, что подобные лозунги опасны своей плоскостью: они работают только там, где задача поставлена корректно, ресурсные рамки понятны, а реальные ограничения действительно можно преодолеть действием. В другой ситуации такая фраза легко превращается в инструмент давления: человеку запрещают указывать на саму некорректность задачи и объявляют его анализ «поиском причин». Позже, уже в рамках своей философии различения формы и смысла, я назову такой тип мышления Приказным Flat Mind: состоянием, когда волевая формула или распоряжение подменяют понимание реальных условий, причинности и границ возможного. Но тогда я этого ещё не видел.
К этому времени моё общение с Васей и Женей Т., с которыми когда-то была крепкая дружба, уже было сведено к минимуму. После школы они стали довольно популярны в нашем районе, но их увлечение продажей марихуаны было для меня неприемлемо. Я старался избегать взаимодействия с ними: мог не отвечать на звонки, а при встречах не задерживался надолго и ограничивался коротким разговором.
Потребность в общении и самовыражении никуда не исчезла, и всё большую роль в моей жизни стало играть онлайн-пространство. Я всё глубже погружался в эту среду, находя в ней новые знакомства и возможности проявить себя.
В те времена, когда онлайн-жизнь и онлайн-сообщества только начинали зарождаться, я уже два года был активным участником чата СТС. К тому моменту у меня появились и первые деньги, что открыло новые возможности и расширило горизонты. Не могу сказать, что был всеобщим любимчиком — меня нередко считали выпендрежником. Однако это не мешало мне всё активнее участвовать в жизни чата, который стал для меня окном в мир новых знакомств.
Но и здесь не обошлось без неожиданных сложностей. Уже целый год я испытывал симпатию к одной девушке из нашего чата, которая, казалось, была абсолютно недоступна. Её звали Веста. Она жила с матерью и отчимом в московском районе Зюзино, недалеко от станции метро Каховская. Семья была обеспеченной, и Веста училась в престижной платной школе. Ей было всего 15 лет — на два года меньше, чем мне, — но её зрелый и глубокий взгляд на мир поражал меня.
Наше общение напоминало волны, набегающие на берег и снова отступающие. Веста оказывала на меня значительное влияние, формируя моё мировоззрение и направление развития. Порой она могла подчеркнуть мою, как она говорила, «недостаточную образованность». Я неплохо разбирался в физике и математике, но, когда пытался приблизиться к ней, она неизменно сворачивала разговор к философским темам, в которых чувствовала себя как рыба в воде. Её увлечение философией было безмерным, и она охотно делилась своими глубокими познаниями, каждый раз заставляя меня осознавать, как много я ещё не знаю.
Веста много рассказывала о Ницше, особенно о его произведении «Так говорил Заратустра», идеи которого перекликались с её собственными размышлениями о жизни. Как-то она упомянула даосизм и спросила меня, знаком ли я с этим учением. Её также интересовали работы Юнга, и она часто цитировала его мысли о коллективном бессознательном. Веста говорила и о произведениях Эриха Марии Ремарка, размышляя о войне, потере и человеческих страданиях. В разговорах она нередко рассуждала о несовершенстве общества и своём месте в нём. Порой ей казалось, что она видит и понимает больше окружающих, а порой она чувствовала себя чужой и непонятой.
Её молодость сочеталась с удивительной зрелостью мыслей. Веста была загадочной личностью, её трудно было понять. С одной стороны, она называла себя аскетом, но с другой — её аскетизм был своего рода «аскетизмом на стиле». Это выражалось в её привычке курить сигареты, носить скромную, но стильную одежду и устраивать для себя атмосферные вечера с чаепитием и свечами, посвящённые размышлениям о бренности бытия.
Особенно ей нравилось рассуждать о том, что люди носят маски и играют определённые роли, редко позволяя себе оставаться настоящими и искренними. Также она могла часами говорить о буддийских учениях и упоминала Ошо — Бхагвана Шри Раджниша. В его беседах и книгах затрагиваются темы духовного поиска, осознания собственной природы и внутренней свободы.
Неудивительно, что Веста стала для меня стимулом к саморазвитию. Желая не уступать в наших философских дискуссиях, я начал активно читать книги по психологии и философии. Благодаря Весте осенью 2005 года я погрузился в мир философской и психологической литературы, что существенно повлияло на моё внутреннее развитие.
Хотя моя жизнь в ту осень на первый взгляд не претерпела кардинальных изменений — я продолжал ходить на работу, периодически переписывался с Вестой, упорно пытаясь завоевать её внимание и доверие, и иногда посещал встречи участников нашего чата, — на самом деле этот период стал временем глубоких внутренних перемен. Внешние события оставались лишь фоном в череде будничных дней.
Моя рутина тогда была довольно размеренной: дневное время уходило на работу, а вечера я проводил в чатах и за чтением книг. В свободное время я встречался с друзьями — Лешей и Колей, с которыми мы жили в одном дворе. Коля учился со мной с 10 класса, а Леша, который был на три года старше, был его другом.
Но с наступлением зимы всё изменилось. Веста, неожиданно для меня, пригласила покататься на сноуборде. До этого момента я и не знал, что это такое, но благодаря ей я впервые встал на доску. Эта поездка стали для меня настоящим открытием — новый мир, полный холодного ветра, белоснежных склонов и адреналина.
Тогда же, зимой 2005-2006 годов, я поступил на полугодичные курсы МИФИ по математике и физике. Каждое утро я отправлялся на работу, а по вечерам спешил на курсы, где погружался в мир чисел и формул, стараясь справиться с домашними заданиями.
Моя жизнь постепенно обрела структуру: работа, курсы, учеба, а затем возвращение домой, где меня ждали не только отдых, но и обязанности. Я зарабатывал деньги, обеспечивая не только себя, но и мою семью — больного отца и брата, который страдал детским церебральным параличом и был на пять лет старше меня. Я стал единственным кормильцем в нашей семье из трёх человек, и это накладывало на меня определенные обязанности и ответственность, которые я нёс с честью.
