Мы начали с Леной общаться, а 17 февраля я отправил видео о своих апартаментах Наде в WhatsApp и в конце предложил ей приехать. И что удивительно — она впервые меня не заблокировала. Для меня это был важный момент, словно знак, что, возможно, стена непонимания всё-таки не такая непробиваемая. Я понял, что нужно лишь найти правильный подход, чтобы донести до неё свои мысли и чувства.
Впервые рассказав Лене о своей проблеме, о том, как Натан и Коля пытаются заставить меня забыть Надю, я был насторожен её реакцией. Она с первого же момента сказала: «Я вижу у тебя большую историю любви». Это было странно. Что за нафиг? Причём здесь «большая история любви»? Я что, ребёнок, чтобы нуждаться в таких лживых, очевидно шаблонных словах? Как она вообще могла знать, что это «большая история»? Всё, что ей известно на тот момент, — это то, что я хочу наладить контакт с бывшей. И всё.
Рассказывая Лене о своих чувствах и о том, как важен был для меня момент, когда Надя не заблокировала меня после видео, я заметил её безразличие. Она не задавала вопросов, её не интересовало ни моё внутреннее состояние, ни мои эмоции. На каждом сеансе она лишь молча кивала и формально соглашалась со мной.
Когда я жаловался на Колю и Натана, что они давят на меня, лезут в мою личную жизнь и требуют забыть Надю, Лена поддерживала меня поверхностными комментариями вроде: «Да у них просто мозгов нет», «Они поступили плохо». Она соглашалась с моими жалобами, но делала это так, как будто всё было очевидно и не требовало дальнейшего обсуждения, не углубляясь в суть проблемы.
Постепенно я начал понимать, что присутствие Нади в моей жизни помогает мне выявлять неадекватное поведение в окружающих. Коля и Натан, пытаясь заставить меня забыть её, показали своё истинное отношение ко мне, основанное на стереотипах и ярлыках. Это сподвигло меня осознать, насколько ненастоящими были эти «друзья», и что от них необходимо избавиться. Они пытались эмоционально манипулировать мной и давили на меня из-за Нади, но именно благодаря ей я смог увидеть их настоящие лица. Я поделился этой мыслью с Леной, и она даже одобрила мои выводы.
Однако позже я заметил, что Лена не брезговала использовать нейролингвистическое программирование (НЛП). Что это такое? НЛП — это метод психотерапии и коммуникации, основанный на идее, что, используя определённые слова, жесты и фразы, можно влиять на мышление и поведение другого человека. Это техника, при которой собеседник повторяет мысли и идеи другого, постепенно «внедряя» их как свои, чтобы изменить восприятие человека. Лена делала это не раз, и это меня раздражало, хотя я не показывал вида.
Например, после того как я поделился с ней своей мыслью о том, что Надя помогает мне выявлять неискренних людей в моём окружении, Лена, спустя несколько дней, выдала эту идею как свою собственную, сказав: «Видишь, Надя помогает тебе избавиться от плохих друзей». Она использовала мои слова, представляя их как свои.
Другой пример: в один из дней я сказал, что Надя ушла, потому что испугалась — маленькая девочка испугалась наркоманских разборок. Хотя, по правде говоря, сама Надя тогда придумала эту версию, основываясь на своих домыслах. На самом деле, это был не конфликт, связанный с наркотиками, а акт криминала против меня, в котором она не разобралась.
А уже через две сессии Лена, будто бы от себя, сказала: «Ну, она, скорее всего, испугалась». В тот момент я понял, что это не её мысли, а мои собственные, которые она «перепрограммировала» и представила как свои.
И это было не раз — разные эпизоды обсуждений, где мои слова возвращались ко мне через Лену, будто она сама их придумала.
Единственный раз, когда она проявила настоящий интерес, был вопрос: «А у Нади есть дети?» В её голове явно возникали картины, далёкие от реальности, где я был неким преследователем, опасным для её вымышленной версии ситуации. Она задавала этот вопрос, словно пытаясь убедиться, что я не представляю угрозы для воображаемых детей, которых у Нади никогда не было. Это только усиливало ощущение, что она не видела меня настоящего, а лишь проецировала свои страхи и домыслы. Это не было сочувствием, это было отчуждением. Лена относилась ко мне как к опасному ребёнку, которого нужно задобрить, чтобы он не натворил беды. Лена притворно поддерживала меня.
Мы продолжили общаться с Леной каждую неделю по средам. Я отправлял Наде фотографии, добрые сообщения и сообщал об этом Лене. Лена сидела, слушала, не задавала никаких вопросов, просто кивала.
В какой-то момент я сказал Лене, что парень или муж Нади, кто бы он ни был, мне не конкурент. После этих слов я ожидал, что она начнёт интересоваться: почему я так думаю? Как я пришёл к этому выводу? Я ждал, когда она начнёт задавать вопросы о моей жизни, чтобы понять, какой у меня опыт, что делает меня таким уверенным. Я был готов рассказать долгую историю о том, что я прошёл, как это повлияло на мои взгляды и выводы. Но Лена просто ответила: «Да, он тебе не конкурент». Я был в шоке. Лена не знала ни мою жизнь, ни мою историю, ни Нади, ни её мужа или парня. Но она моментально согласилась! Это было просто абсурдно. Что это вообще такое? Это же абсолютно необъективно.
Но что ещё удивительнее, Лена даже не понимала, что это полный абсурд. Она, казалось, думала, что делает всё правильно. Ей, видимо, казалось, что главное — соглашаться со мной во всём, вместо того чтобы углубляться в детали и пытаться понять, почему я так думаю.
В один из таких сеансов я рассказал Лене историю, как Натан однажды сказал мне: «В море много рыбы, не нужно цепляться за одну». Я поделился с Леной своим возмущением: «Лена, представляешь? Но я с этим категорически не согласен. Нет в море много рыбы. Таких, как Надя, действительно мало». Я был уверен в своих словах — Надя обладала уникальными качествами: лидерскими способностями, сильной энергетикой, харизмой, обаянием. Таких, как она, мало. Лена явно была ошеломлена моими словами, ведь, без сомнения, она была полностью согласна с мнением Натана.
Лена ничего не знала про личные качества Нади, и, честно говоря, мне казалось, что ей это и не интересно. Она, скорее всего, верила в ту же банальность: что в море много рыбы и вряд ли Надя была какой-то особенной. В её представлении моя «влюблённость» не сопровождалась реальной оценкой уникальных качеств Нади, а лишь идеализацией. Поэтому Лена, конечно, не могла с этим согласиться. И как любой здравомыслящий человек, она должна была начать со мной спорить или хотя бы задать уточняющие вопросы, чего я и ожидал. Я был готов рассказать подробнее о том, почему я так думаю.
Но вместо этого Лена просто сказала: «Да, я согласна». Это выбило из меня всю почву. Она даже не дала мне возможности объяснить свою позицию. Я подумал: ну ладно, и ушёл от этой темы, решив, что здесь уже нечего обсуждать.
После таких странных согласий был ещё один эпизод. Однажды я сказал Лене, что в детстве мне всегда было любопытно, почему плохие люди ведут себя плохо. Ну зачем вести себя плохо? Зачем желать кому-то зла? Я был любопытен в этом плане, и вообще я был любопытен во всём. Но Лена моментально всё перевернула. Она сказала: «Давай поговорим о твоём детстве. Ты их боялся, да? Что заставляло тебя их бояться?» Я ответил: «Да не боялся я их, мне просто было любопытно». Но она проигнорировала мои слова и продолжила спрашивать, почему я боялся каких-то людей в детстве.
Я сидел и думал: что за бред она спрашивает? Мне было любопытно, что делает человека злым, не потому что я сталкивался со злом или испытывал страх. Почему нужно сталкиваться со злостью, чтобы интересоваться этим? Мне просто было интересно!
Я всё ждал, когда Лена наконец задаст конкретные вопросы про Надю и про то, как я оказался в такой ситуации. Если тебе хочется понять, что происходит, спроси меня прямо! Я бы рассказал всё, даже даты мог бы назвать: когда что произошло, когда моё мышление менялось, когда я принимал решения и на основе чего. Задавай вопросы, и я тебе всё объясню, думал я. Но Лена ничего не спрашивала по этому поводу. Она всё время летала где-то в облаках, отстраняясь от реальных обсуждений, будто её это не интересовало.
Со временем Лена начала пытаться внушить мне, что однажды я «найду своих людей», что меня просто поражало. Она воспринимала всё так, будто я жалуюсь на отсутствие друзей, хотя это было далеко от реальности. Для меня всегда было важно общаться с людьми, которые разделяют мои ценности и взгляды, и я очень избирателен в этом плане. У меня друзья по всему миру, и я никогда не стану общаться с кем попало. Но Лена видела это иначе. Она смотрела на меня как на человека, который просто не способен найти друзей, и её слова ясно показывали, что она видит во мне «лоха», который нуждается в её поддержке, а не зрелого и избирательного человека, которым я являюсь.
В какой-то момент, где-то в середине наших сессий, Лена начала внушать мне, что, якобы, я пишу Наде все эти годы просто потому, что я эмоционально зависим от неё, и нуждаюсь в её поддержке. Меня это окончательно сбило с толку. Что за херню она мне несёт? Какую эмоциональную поддержку я могу получать от Нади, если она даже фотографии из профиля удаляет ради меня удаляет и страницы делает приватными и вообще никак не реагирует на моё присутствие? Надя игонрирует меня чуть ли не с первого дня нашего расставания.
Это не учитывая тех моментов, когда Надя вызывала на меня полицию или когда мы чуть ли не угрожали друг другу уголовными статьями. Наши конфликты с ней были настолько острыми, что о какой поддержке тут могла идти речь? Но Лена упорно настаивала, что я, видимо, нуждаюсь в какой-то «мамочке», и поэтому продолжаю пытаться поддерживать контакт с Надей.
Тут мне стал ясен план Лены: она явно думала, что я ребёнок, который ищет материнскую фигуру, и что Надя играла для меня роль этой «мамочки». Хотя как Надя могла быть для меня мамочкой, если она на шесть лет младше? Когда мы познакомились, Надя только школу закончила, а я уже вовсю работал, у меня была карьера. Я мог учить и поддерживать её, а не наоборот. Но Лена не видела этого. Она решила, что именно Надя обеспечивала мне какую-то эмоциональную опору, и теперь она, Лена, должна заменить её в этой роли.
Я понял, что Лена начала строить из себя для меня «мамочку», чтобы я просто сменил фокус с Нади на неё. Это был полный трэш! Она поставила неверный диагноз, начала вести себя абсолютно неадекватно, пытаясь «лечить» меня от проблемы, которой не существовало. Что это вообще такое?
На седьмом сеансе произошёл переломный момент. С самого начала Лена попыталась вести себя как-то по-особенному — с милым выражением лица, словно разговаривала с маленьким ребёнком. Она явно считала, что я испытываю неуверенность при общении с девушками, и пыталась убедить меня в том, что «всё не так страшно». С каждым её словом я всё больше осознавал, что она смотрит на меня как на какого-то «лоховатого» парня, который нуждается в ободрении. Лена пыталась вдохновить меня, будто бы я был в отчаянии, и мне просто нужно найти кого-то, кто меня «полюбит». Господи, откуда она это брала? Она корчила такое милое лицо, как будто говорила с ребёнком, пытаясь казаться максимально доброй и заботливой.
Ближе к концу сессии она внезапно спросила: «А кто для тебя самый лучший?» Я не задумываясь ответил: «Конечно, Надя». Для меня это был простой и очевидный ответ — значительная часть моей история связана с ней, и объяснить это Лене было бы сложно. Слишком многое накопилось; я даже пишу об этом книгу. Я мог бы, чтобы обескуражить Лену, начать перечислять проблемные обстоятельства, с которыми мы с Надей столкнулись: хронические недопонимания, не самые лучшие эпизоды, включая ситуации с её отцом. Но я сознательно решил не рассказывать Лене об этом. Я не хотел давать ей поводов использовать эту информацию в своих целях. И вообще, почему я должен обсуждать Надю с человеком, который явно относится ко мне предвзято? Я не считаю правильным говорить о близком человеке негативно с незнакомцами. Поэтому я и сказал просто: Надя — самая лучшая.
Но Лена восприняла мой ответ по-своему, будто я занимаюсь идеализацией. В её голове сразу сложился пазл: «Отлично, идеализирует Надю». А когда я упомянул, что мне бывает тяжело жить одному, но я привык, она тут же решила: «Отлично, боль одиночества».
Что ещё более абсурдно, до этого я рассказывал ей, что посещал школу пикапа, общался с разными девушками, развивал свои навыки общения. Но всё это она просто пропустила мимо ушей, как незначительное. Всё, что ей было нужно, — это подтвердить свою картину: «идеализация», «одиночество», а следовательно, «влюблённость». Всё, что не вписывалось в её шаблон, было просто проигнорировано.
И в итоге, в конце сеанса она произнесла фразу: «Всё понятно, влюблённость». Это взбесило меня. Мы уже заканчивали сеанс, но это оставило меня в сильном раздражении. Как минимум потому, что в начале сессий она говорила о «большой истории любви», а теперь без зазрения совести называет это «влюблённостью», наконец показывая, что думала на самом деле. Что за лицемерие? Как можно делать такой поверхностный вывод на основе двух натянутых фактов? Первая — это некая абстрактная «идеализация». Конечно, если не задавать вопросов о том, почему я так считаю, легко прийти к выводу об идеализации. Но она даже не попыталась понять, откуда взялось моё мнение. И вторая — это «боль». С чего вдруг эта боль? Просто потому что я живу один и не всегда справляюсь с делами? Это настолько нелепо, что можно сказать: вся её концепция натянута на глобус, как сова. Всё это казалось мне поверхностным и совершенно оторванным от реальной сложности ситуации.
