Существуют два принципиально разных способа субъектного присутствия в реальности. В первом субъект воплощается в форму и противопоставляет её другим формам. Во втором он сохраняет себя как источник различения: создаёт формы, использует и пересобирает их, но не позволяет ни одной из них окончательно определить его позицию.
Это различие касается не просто двух стратегий борьбы. Речь идёт о двух типах причинности и двух способах отношения субъекта к создаваемым им конструкциям.
Форма против формы
Субъект может отождествить себя с оформленной конструкцией:
- государством;
- идеологией;
- организацией;
- социальной ролью;
- системой убеждений;
- образом самого себя.
После такого отождествления столкновение происходит уже не между субъектами как живыми источниками различения, а между завершёнными формами. Каждая из них стремится сохранить собственную целостность, расширить область действия и включить окружающее в свою структуру.
В этой борьбе решает гравитация формы: количество людей, денег, оружия, институтов, привычек, каналов воспроизводства и символического капитала. Более массивная форма уничтожает меньшую, поглощает её либо вынуждает стать своей уменьшенной копией.
Даже форма, возникшая как сопротивление, постепенно начинает воспроизводить устройство противника. Чтобы победить централизованную систему, она сама централизуется. Чтобы противостоять дисциплинарному аппарату, создаёт собственный аппарат. Чтобы защитить идею, устанавливает контроль над допустимыми толкованиями этой идеи.
В результате средство борьбы становится самостоятельным источником требований. Субъект уже не управляет созданной формой — форма продолжает себя через него.
Субъект против захвата формой
Другой способ действия не требует выставлять против господствующей формы столь же монолитную контрформу. Субъект сохраняет надформенную позицию и действует через непрерывное различение.
Надформенность здесь не означает существования вне форм или отказа от них. Субъект неизбежно создаёт организации, понятия, правила и образы. Однако он продолжает видеть в них созданные и потому изменяемые конструкции, а не последнюю реальность.
Из этой позиции становятся возможны вопросы:
- где именно проходит граница формы;
- из каких связей она собрана;
- что в ней является несущим, а что декоративным;
- где действует реальная причинность, а где находится только декларация;
- какие элементы необходимо разделить;
- какие элементы можно соединить иначе;
- где форма выдаёт себя за всю реальность.
Пока такие вопросы остаются возможными, форма не получает монополии на положение субъекта. Она остаётся инструментом действия, а не инстанцией, определяющей самого действующего.
Нарезание как восстановление степеней свободы
Нарезание — это проведение различий внутри того, что предъявляет себя единым и неделимым. Оно не уничтожает реальность на произвольные фрагменты, а обнаруживает связи, скрытые кажущимся единством формы.
Большая форма утверждает:
«Я едина, неизбежна и неделима».
Различение показывает, что она состоит из множества неоднородных элементов. Одни связи в ней исторически случайны, другие поддерживаются принуждением, третьи существуют только в воображении, четвёртые действительно необходимы в пределах конкретной задачи. Некоторые из этих связей можно разомкнуть, а некоторые — использовать при иной сборке.
После каждого различения монолит теряет часть своей гравитации. Не обязательно потому, что он сразу становится слабее физически, а потому, что перестаёт обладать монополией на описание происходящего. Его границы, необходимость и внутреннее единство больше не принимаются как данные.
Субъект не пытается стать тяжелее формы. Он обнаруживает, что её вес действует как единая сила лишь до тех пор, пока сохраняется определённый способ нарезки реальности.
Две физики действия
Столкновение форм разворачивается внутри уже установленной геометрии:
масса против массы → столкновение → победа более тяжёлой конструкции.
Действие субъекта через различение изменяет саму геометрию:
обнаружение швов → размыкание связей → появление новых маршрутов → выход из навязанной конфигурации.
В первом случае участник принимает границы конфликта и пытается накопить больше силы внутри них. Во втором он исследует, кем и каким актом эти границы были проведены, что именно удерживает их на месте и какие возможности были исключены при их установлении.
Поэтому нарезание представляет собой не партизанскую тактику слабого против сильного, а иной уровень причинности. Это не борьба за преимущество внутри готовой карты, а способность заново проводить на ней границы.
Формы без окончательного захвата
Непрерывность различения не означает невозможности прийти к результату. Субъект может создавать устойчивые формы, усиливать их и пользоваться их накопленной мощностью. Но он не разрешает результату стать абсолютом и не отождествляет созданную конструкцию с собой или со всей реальностью.
Такое отношение сохраняет различие между субъектом и его произведением. Форма может быть необходимой, долговечной и сильной, но она остаётся формой: определённым способом связывания элементов, выбранным для определённых условий и целей.
Таким образом, возможны два способа действия субъекта:
Воплотиться в форму и противопоставить её другой форме.
Оставаться источником различения, создавая, разделяя и пересобирая формы, не позволяя ни одной из них окончательно захватить субъектность.
Форма побеждает форму силой собственной гравитации. Субъект преодолевает форму, обнаруживая условия, при которых эта гравитация возникает и действует как единая сила.
