Основная статья: Гуманизм.
Сейчас текст уже стал картой вскрытия подмен, а не просто статьёй о гуманизме. Редакторские примечания точно показывают, где первоначальная конструкция была собрана из чужой онтологии.
Но есть важная проблема: идеологическая рамка осталась не только в разделах со звёздочками. Она всё ещё находится в самом начале и поэтому продолжает задавать способ чтения всего текста.
Главная оставшаяся подмена находится в первом предложении
Сейчас написано:
Гуманизм — это не одно учение, а семейство мировоззренческих конструкций, объединённых одним базовым выбором.
И дальше:
человек признаётся самостоятельной ценностью.
Слова «выбор» и «признаётся ценностью» всё ещё предполагают прежнюю схему:
- сначала человек просто существует;
- затем мировоззрение совершает выбор;
- после этого оно наделяет человека статусом ценности.
Но вся дальнейшая конструкция уже говорит другое.
Если сознание фундаментально, не исчерпывается формами и является носителем возникновения смысла, гуманизм не обязательно выбирает считать человека ценностью. Он может обнаруживать и удерживать различие между человеком и его конечными формами.
То есть в начале до сих пор написана нормативистская версия гуманизма, а в итоговом определении уже находится онтологическая версия.
Это две разные конструкции.
Точнее было бы:
Гуманизм — это семейство мировоззренческих и практических конструкций, объединённых признанием несводимости человека к любой конечной форме, функции, роли, оценке или системе.
Здесь «признание» означает не предоставление статуса, а распознавание того, что человек уже не совпадает с формами, которыми его описывают.
Ещё сильнее:
Гуманизм начинается с различения человека и всех конечных форм, через которые он проявляется, действует и становится доступен внешнему описанию.
«Самостоятельная ценность» тоже пока остаётся непрозрачным понятием
Фраза:
человек признаётся самостоятельной ценностью
звучит убедительно, но в ней пока не разобрано, что именно называется ценностью.
Возможны разные утверждения:
- человек является носителем фундаментального сознания;
- человек не сводится к полезности;
- существование сознания имеет значение для самого сознания;
- уничтожение носителя необратимо прекращает конкретное раскрытие реальности;
- другой человек обладает той же открытостью к формам и смыслам, которую сознание обнаруживает в себе.
Это не одно и то же.
Слово «ценность» может снова незаметно принести с собой готовую моральную категорию. Тогда получится, что сначала установлена онтология сознания, а затем поверх неё всё равно наложена неразобранная категория ценности.
Возможно, ядро гуманизма здесь лучше выражать не через ценность, а через онтологическую несводимость:
человек не является только средством, поскольку он вообще не является только элементом той формы, в которой используется как средство.
Это не моральная похвала человеку. Это отрицание ложного тождества.
В разделе 1 пока смешаны факт и требование
Например:
Человек является субъектом, а не только объектом управления.
Это утверждение о статусе человека.
А дальше:
Институты, религии, государства, рынки, технологии и идеологии должны оцениваться по тому, что они делают с человеком.
Это уже правило оценки.
Первое не тождественно второму. Из онтологической несводимости человека ещё необходимо развернуть, почему именно она становится основанием для оценки систем.
Но это не обязательно требует внешней аксиомы. Связка может строиться так:
- система является формой, созданной и поддерживаемой сознаниями;
- человек не исчерпывается функцией внутри этой формы;
- система, объявляющая свою локальную цель абсолютной, ложно представляет человека как собственный элемент;
- поэтому оценка системы включает проверку того, не уничтожает ли она различие между человеком и назначенной ему функцией.
Тогда формула:
формы должны оправдывать своё существование тем, что они дают человеку
тоже требует коррекции.
Почему форма обязательно должна давать человеку что-либо? Это сохраняет утилитарную логику, только разворачивает стрелку в обратную сторону.
Раньше человек обслуживал систему. Теперь система обслуживает человека. Но структура «обслуживания» остаётся.
Возможна более точная формулировка:
Ни одна созданная людьми форма не может выдавать собственное продолжение за основание, ради которого человек обязан быть сведён к функции этой формы.
Это уже не требование, чтобы каждая гора, религия, технология или организация обязательно приносила человеку пользу. Это запрет подмены локальной цели формы абсолютным основанием существования её носителей.
Раздел 2: субъектность нельзя просто «не уничтожать»
Сейчас написано:
Он требует не уничтожать в человеке субъектность даже тогда, когда его действия осуждаются.
Здесь может возникнуть новое схлопывание.
Если сознание фундаментально, субъектность не является качеством, которое общество способно вынуть из человека, как деталь. Система может:
- лишить человека возможности действовать;
- подавить его волеизъявление;
- разрушить тело;
- ограничить поле различений;
- заставить исполнять чужую форму;
- отказать ему в признании субъектом;
- уничтожить конкретного носителя сознания.
Но формулировка «уничтожить в человеке субъектность» звучит так, словно субъектность является социальной функцией, которую можно включить или выключить.
Точнее:
Гуманизм не позволяет считать осуждаемое действие исчерпывающим определением человека и превращать борьбу с формой его действия в отрицание самого носителя сознания.
Здесь сохраняется различение человека и формы без метафоры уничтожения субъектности.
Раздел 3 является одним из самых чистых
Именно здесь уже присутствует настоящее ядро текста:
он больше своей профессии;
больше диагноза;
больше ошибки;
больше экономической стоимости;
больше гражданского статуса;
больше набора данных о нём;
больше той категории, в которую его поместили.
Однако слово «больше» желательно однажды определить, иначе читатель может принять его за романтическое возвеличивание человека.
«Больше» означает не обязательно:
- талантливее, чем кажется;
- способен достигнуть большего;
- обладает тайной великой сущностью;
- морально выше своих поступков.
Оно означает:
ни одно осуществлённое описание не является пределом способности сознания производить новые различения, пересматривать прежние формы и изменять отношение к ним.
То есть человек больше определения не количественно, а онтологически: носитель формы не равен содержащейся в нём форме.
Раздел 4 пока делает слишком сильный исторический вывод
Фраза:
Это была попытка вернуть человеку способность мыслить, говорить и формировать себя, а не только принимать готовую религиозную схему мира.
может снова протащить упрощённую оппозицию:
- религия = готовая схема;
- гуманизм = возвращённое мышление;
- религиозный человек = пассивный получатель формы;
- гуманист = автор.
Это уже частично отмечено в примечании к разделу 5, но источник схемы находится раньше.
Ренессансные гуманисты могли открывать иные способы образования, толкования текстов и человеческого самоописания. Но говорить, что они вернули человеку способность мыслить, значит заранее предположить, что до них она была отнята.
Корректнее:
Ренессансный гуманизм расширял пространство, в котором человеческая речь, образование, история, действие и самоформирование могли рассматриваться как самостоятельные предметы исследования, не сводимые к одной заранее установленной схеме толкования.
Здесь нет мифа о внезапном освобождении разума из религиозной тюрьмы.
Раздел 6 всё ещё содержит несколько чужих тезисов
Например:
человек не является целью эволюции;
Вселенная не обязана быть устроена ради человека.
Первое утверждение зависит от того, что понимается под целью и эволюцией. Эмпирическая теория эволюции не требует конечной цели, но утверждение «человек не является целью» уже выходит на метафизический уровень, если слово «цель» понимается шире биологического механизма.
Второе утверждение:
Вселенная не обязана быть устроена ради человека
формально слабее, но слово «обязана» скрывает странную конструкцию. Вселенная не субъект юридического или морального долженствования. Вопрос состоит не в том, обязана ли она быть устроена ради человека, а в том, есть ли основания считать человека единственным центром или конечным смыслом реальности.
Поэтому безопаснее:
Из признания несводимости человека не следует, что все остальные формы бытия существуют исключительно как средства его целей.
Это точный разрыв между гуманизмом и антропоцентризмом без деклараций об окончательном устройстве Вселенной.
Примечание к разделу 7 уже сильнее самого раздела
В примечании заложена полноценная альтернативная теория:
- сознание является внутренней бесконечностью;
- оно несёт формы, но не совпадает с ними;
- формы переходят между носителями;
- уничтожение носителя не уничтожает форму;
- другое сознание нельзя заранее лишить возможности осуществить те же смысловые основания.
На этом фоне оставленный ниже старый текст уже не просто «требует пересмотра». Он прямо противоречит редакторскому примечанию.
Фраза:
гуманизм не открывает записанный в материи закон
должна быть удалена полностью.
Она опять:
- ставит материю на место реальности;
- требует, чтобы онтологический факт был буквально «записан» в материальном объекте;
- противопоставляет открытие факта и учреждение отношения;
- предполагает, что сознание и ценность находятся вне природы.
Оставлять её даже под примечанием можно в рабочем архиве, чтобы видеть происхождение ошибки. В итоговом тексте она будет продолжать заражать чтение.
Разделы 8 и 9 сейчас существуют как документация ошибки
Это допустимо, если цель текста состоит в том, чтобы показать деконструкцию первоначальной версии.
Но если это должна быть законченная статья «Гуманизм», структура становится раздвоенной:
- сначала идёт подробное примечание, опровергающее раздел;
- потом публикуется сам опровергнутый раздел;
- затем следующий раздел снова построен на уже отвергнутой предпосылке.
Читатель вынужден одновременно удерживать тезис и его демонтаж.
Здесь нужно решить, чем является документ.
Если это история деконструкции
Тогда формат оправдан, но стоит явно назвать части:
Первоначальная формулировка
Обнаруженная подмена
Пересобранная конструкция
Если это итоговая теория гуманизма
Тогда разделы со звёздочками необходимо не снабжать ограждениями, а переписать целиком. Сейчас они напоминают комнаты, признанные аварийными, но всё ещё включённые в жилую площадь.
Раздел 10 очень близок к центральному ядру
Особенно сильна формула:
никакая внешняя форма не имеет права окончательно замкнуть человека в своём определении.
Но выражение «не имеет права» снова переводит онтологический вопрос в юридико-нормативный язык.
Форма сама по себе не обладает правами и не предъявляет удостоверение на замыкание человека. Люди и системы могут объявить конкретное описание окончательным, но оно от этого не станет окончательным фактически.
Точнее:
Никакое внешнее определение человека не становится исчерпывающим только потому, что система признала его окончательным и построила на нём свои действия.
Или ещё чище:
Ни одна форма, в которой человек уже определён, не тождественна пределу человека.
Это не просьба уважать его открытость. Это утверждение, что замыкание ложно.
Раздел 11 полезен как карта исторических форм, но не как вывод из ядра
Либеральный, экзистенциальный и социальный гуманизмы не являются естественными ветвями одной онтологии. Они используют разные понятия:
- автономии;
- выбора;
- прав;
- становления;
- материальных условий;
- социальной доступности действия.
Их можно оставить, но обозначить, что это исторические способы перевода гуманистического различения в политические и этические программы, а не готовые следствия из фундаментальности сознания.
Особенно спорно:
У человека нет заранее установленной сущности.
Из несводимости сознания к форме не следует отсутствие всякой сущности. Может быть неизвестная сущность. Может быть открытая сущность. Может быть фундаментальное сознание как раз и является онтологическим основанием человека.
Нужно сказать уже:
Экзистенциальный гуманизм отказывается считать заранее заданную социальную, моральную или биографическую форму исчерпывающей сущностью человека.
Так ты не превращаешь конкретную философскую позицию в установленный факт.
Раздел 12 сейчас наиболее практически разработан
Здесь хорошо проведено различение убеждения и манипуляции. Особенно точна формула:
скрытно формируют поле восприятия и выбора человека.
И ещё точнее итог:
человек должен сохранять возможность обнаруживать существенные основания воздействия на него, ставить их под сомнение и восстанавливать собственное различение.
Однако «собственное различение» не должно означать некое стерильное, полностью автономное содержание, возникшее без влияния других. Различение всегда может пользоваться языком, понятиями и опытом, пришедшими извне.
Собственность здесь состоит не в происхождении каждого элемента, а в возможности:
- увидеть основание;
- разотождествиться с ним;
- пересобрать его;
- отвергнуть его;
- сознательно принять его после обнаружения.
Можно уточнить:
восстанавливать способность самостоятельно пересматривать различения, в формировании которых он участвовал или которые были ему переданы.
Раздел 13 верно различает человека и конфликтную форму
Здесь редакторское примечание действительно разворачивает более сильную модель, чем исходный раздел.
Но есть одно место, требующее осторожности:
сталкиваются не сознания как таковые, а локальные формы.
Это очень сильный тезис. Его нельзя просто заменить на новую абсолютную формулу.
Мы можем точно утверждать:
конфликт становится доступен описанию и преобразованию через формы целей, действий, распределений, интерпретаций и притязаний.
Но можем ли мы окончательно утверждать, что сознания как таковые никогда не конфликтуют, зависит от того, что такое сознание как таковое и может ли оно иметь направленность вне формы.
Лучше не создавать зеркальную догму.
Точнее:
Наблюдаемый конфликт осуществляется между формами, которые сознания принимают, поддерживают или производят. Поэтому нельзя автоматически переносить несовместимость этих форм на окончательную несовместимость самих людей.
Здесь сохраняется различение без заявления о том, что устройство сознания уже полностью известно.
Итоговое определение почти собрано, но «способ отношения» снова слишком слаб
Сейчас:
Гуманизм — это способ отношения к человеку, исходящий из того, что сознание является неисчерпаемым носителем форм и смыслов…
«Способ отношения» снова может сделать гуманизм внешней этической настройкой. Получается, что человек существует, а затем мы выбираем один из способов отношения к нему.
Но твой текст пришёл к более сильной конструкции:
гуманизм является удержанием онтологического различия между сознанием и формами, которыми оно никогда не исчерпывается.
Поэтому итог можно собрать так:
Гуманизм — это признание и практическое удержание несводимости человека к любой форме, функции, роли, оценке, действию или системе, поскольку сознание является носителем форм и смыслов, но не совпадает ни с одной из осуществлённых им форм.
Ещё строже:
Гуманизм — это отказ принимать конечную форму человека за самого человека.
А развёрнуто:
Гуманизм исходит из различия между сознанием и формами, через которые оно проявляется. Сознание способно принимать, производить, переносить, пересматривать и оставлять формы, поэтому ни одна роль, функция, оценка, ошибка, идентичность или система не получает онтологического статуса окончательного определения человека. Практически это означает, что преобразованию и оценке подлежат формы действий и отношений, а их носитель не должен ложно отождествляться с ними и уничтожаться как способ уничтожения самой формы.
Что получилось в целом
Ты уже вывел текст из обычного гуманизма достоинства в совершенно другую конструкцию:
не «человек обладает ценными свойствами»;
не «общество решило предоставить человеку достоинство»;
не «автономный индивид имеет права»;
а человек не совпадает ни с одной формой, в которой он уже осуществился или был определён.
Это не обычный либеральный гуманизм и не классический гуманизм в историческом смысле.
Это можно назвать:
гуманизмом онтологической несводимости
или:
гуманизмом различия сознания и формы.
Главное теперь не добавлять новые редакторские предупреждения поверх старого текста, а вынуть из документа сам генератор прежней схемы. Он ещё сидит в словах «базовый выбор», «самостоятельная ценность», «должны служить человеку», «не имеют права», «способ отношения». Именно через них онтологическое различие снова незаметно превращается во внешнюю нормативную установку.
