Гуманизм

Гуманизм — это не одно учение, а семейство мировоззренческих конструкций, объединённых одним базовым выбором:

человек признаётся самостоятельной ценностью, субъектом собственной жизни и существом, которое нельзя полностью свести к функции, ресурсу, роли, греховности, биологическому механизму или материалу для чужой цели.

1. Голое ядро гуманизма

Минимальная гуманистическая конструкция выглядит так:

1. Человек обладает ценностью не только благодаря своей полезности.
2. Человек является субъектом, а не только объектом управления.
3. Его жизнь, достоинство, свобода, способность мыслить и выбирать имеют значение.
4. Институты, религии, государства, рынки, технологии и идеологии должны оцениваться по тому, что они делают с человеком, а не человек по тому, насколько хорошо он обслуживает эти формы.
5. Ни одна внешняя система не получает автоматического права полностью распоряжаться человеком.

То есть гуманизм меняет направление подчинения.

Не:

человек существует ради государства, корпорации, рынка, доктрины, нации или исторического прогресса,

а:

формы должны оправдывать своё существование тем, что они дают человеку.

Это и есть основной переворот.

2. Гуманизм не означает «любить всех людей»

В бытовом языке гуманизм часто превращают в сладковатую доброту: жалость, вежливость, благотворительность, «давайте жить дружно». Это обеднённое значение.

Гуманизм не требует считать каждого человека хорошим. Он не запрещает судить, ограничивать, наказывать или защищаться. Он требует не уничтожать в человеке субъектность даже тогда, когда его действия осуждаются.

Можно считать человека опасным и всё равно не превращать его в безличный материал.

Поэтому гуманизм не равен:

• мягкости;
• всепрощению;
• пацифизму;
• отсутствию границ;
• отказу от ответственности;
• уверенности, что человек «по природе добр».

Он относится не к оценке поведения, а к статусу человека.

3. Гуманизм и достоинство

Ключевое слово гуманизма — достоинство.

Но достоинство здесь не означает социальный престиж, ранг или хорошую репутацию. Это утверждение, что человек обладает некоторой несводимостью:

• он больше своей профессии;
• больше диагноза;
• больше ошибки;
• больше экономической стоимости;
• больше гражданского статуса;
• больше набора данных о нём;
• больше той категории, в которую его поместили.

Гуманистическая мысль сопротивляется окончательному описанию человека извне.

Форма говорит:

мы определили, кто ты.

Гуманизм отвечает:

ваше определение не исчерпывает человека.

4. Откуда появилось слово

Латинское humanitas у Цицерона означало не просто биологическую принадлежность к человеческому виду. Оно соединяло образование, культуру, развитость речи, нравственность, способность участвовать в общей человеческой жизни.

Позднее ренессансные гуманисты обратились к studia humanitatis — грамматике, риторике, истории, поэзии, моральной философии. Это была попытка вернуть человеку способность мыслить, говорить и формировать себя, а не только принимать готовую религиозную схему мира.

Поэтому первоначальный гуманизм был не просто декларацией «человек ценен». Это была практика возвращения человеку авторства.

5. Гуманизм против теоцентризма *

Редакторское примечание. Этот раздел требует пересмотра. В нём схлопнуты несколько разных различений: Бог и система суда, теоцентризм и религия, религиозность и пассивность человека, гуманизм и движение к атеизму. В результате смена религиозной системы светской может ошибочно выглядеть как освобождение человека от суда, хотя судящая структура способна сохраниться, сменив своё основание и язык. Атеизм при этом может отрицать исторически сконструированный образ Бога, не устраняя место, которое занимала судящая инстанция. Поэтому изложенная ниже схема пока не должна приниматься как завершённая и требует размыкания смешанных в ней уровней.

В средневековой христианской картине человек обычно мыслился через Бога:

• сотворён Богом;
• повреждён грехом;
• спасается через Бога;
• получает смысл через божественный замысел.

Ренессансный гуманизм не обязательно отрицал Бога. Многие гуманисты были христианами. Но человек переставал быть только падшим существом, ожидающим спасения. Он получал способность создавать, исследовать, выбирать, формировать себя.

Поэтому гуманизм первоначально был не обязательно атеизмом. Он был смещением внимания:

от человека как объекта божественного суда
к человеку как активному участнику бытия.

Существуют христианский гуманизм, религиозный гуманизм и светский гуманизм. Равенство «гуманизм = атеизм» исторически неверно.

6. Гуманизм и антропоцентризм

Их часто смешивают, но это разные конструкции.

Антропоцентризм утверждает или предполагает, что человек является центром, мерой или главной целью мира.

Гуманизм утверждает, что человек не должен быть полностью принесён в жертву внешним системам.

Можно быть гуманистом, не считая человека центром Вселенной.

Например:

• человек не является целью эволюции;
• Вселенная не обязана быть устроена ради человека;
• природа не существует исключительно для человеческого потребления;
• животные и экосистемы тоже могут обладать самостоятельной ценностью.

Таким образом, гуманизм может отказаться от космической привилегированности человека, сохранив защиту человеческого достоинства.

7. Гуманизм как скрытая аксиома *

Редакторское примечание. Этот раздел требует пересмотра. Здесь заранее предполагается, что уважение к человеку может быть только внешним нормативным установлением, а попытка его обосновать неизбежно заканчивается недоказуемой аксиомой. Однако возможна и другая конструкция: сознание представляет собой внутреннюю бесконечность — незавершённую способность изменяться, разворачивать смыслы и принимать различные формы. Сознание является носителем формы и смысла, но не тождественно ни одной из временно осуществляемых им форм и ни одному из содержащихся в нём смыслов. Поэтому уважение или ненависть, основанные на такой форме, относятся прежде всего к форме, а не к человеку как её носителю. Формы переходят между людьми и продолжают существовать после уничтожения отдельного носителя; уничтожение человека не равнозначно преодолению воплощённой им формы. Если понятие уважения вообще вводится на основании некоторых смыслов и критериев, то нельзя заранее отказать другому сознанию в способности содержать и осуществлять те же основания. Тогда уважение может пониматься не как произвольно учреждённая ценность, а как следствие признания в другом той же несводимой смысловой открытости. Изложенная ниже аксиоматическая схема пока оставляет эту возможность без рассмотрения.

Если разбирать конструкцию до основания, гуманизм опирается на недоказуемый нормативный выбор:

человеческую жизнь и субъектность следует сохранять и уважать.

Почему следует?

Можно дать множество обоснований:

• потому что человек разумен;
• потому что способен страдать;
• потому что обладает сознанием;
• потому что сотворён Богом;
• потому что автономен;
• потому что без взаимного признания невозможно общество;
• потому что каждый человек является центром собственного переживаемого мира.

Но каждое обоснование приведёт к следующему вопросу: почему разумность, страдание, сознание, автономия или божественное происхождение должны создавать ценность?

В пределе гуманизм приходит к аксиоме.

Это не делает его ложным. Но показывает его настоящий статус: гуманизм не открывает записанный в материи закон. Он учреждает пространство отношения к человеку.

8. Проблема классического гуманизма *

Редакторское примечание. Этот раздел требует пересмотра. Его природа неоднородна: здесь соединены историческая критика неравного распределения прав, понятийная критика частного образа, выдаваемого за универсального человека, и более сильный постструктуралистский тезис о том, что человека или его субъектность производит власть. Эти утверждения не следуют друг из друга автоматически. Из того, что институты определяют юридические категории, нормы дееспособности и условия общественного признания, ещё не следует, что они создают самого человека или исчерпывают его внутреннюю смысловую открытость. Власть способна навязать человеку форму и признать действительной только эту форму, однако сознание как носитель форм не тождественно ни одной из них.

Неясен и термин «классический гуманизм». Приведённый ниже образ одновременно составлен из ренессансного образованного человека, просвещенческого рационального субъекта, либерального автономного индивида, буржуазного собственника и позднейших медицинских представлений о норме. Эти признаки принадлежат разным эпохам и конструкциям; сначала объединять их в единую модель, а затем приписывать эту модель всему гуманизму — само по себе схлопывание. Корректное ядро критики уже: универсальное признание человека необходимо отличать от исторических критериев, по которым институты решали, кто может выступать полноправным субъектом. Ограниченность таких критериев свидетельствует не обязательно против универсальности человека, а против присвоения отдельной исторической форме права окончательно определять человека.

Классический гуманизм часто говорил о «человеке вообще». Но исторически под этим универсальным человеком нередко скрывался довольно конкретный образ:

• мужчина;
• образованный;
• рациональный;
• самостоятельный;
• европейский;
• собственник;
• физически и психически нормативный;
• способный участвовать в политической жизни.

Те, кто не соответствовал этому шаблону, могли формально называться людьми, но фактически оказывались за пределами полной субъектности.

Так возник парадокс:

гуманизм провозглашает универсального человека, но реальная форма «человека» создаётся властью.

Кто считается рациональным?
Кто считается дееспособным?
Кто имеет голос?
Чья боль признаётся?
Кто признаётся самостоятельным субъектом, а кто объектом опеки, исправления или управления?

Поэтому позднейшая критика гуманизма была направлена не обязательно против человека, а против того, что определённая историческая модель человека выдавала себя за самого человека.

9. Антигуманизм *

Редакторское примечание. Этот раздел требует пересмотра. Антигуманистический тезис здесь незаметно переходит из описания обусловленности человека в утверждение о полном производстве субъекта структурами. Однако сформированность языком, культурой, институтами или социальными категориями ещё не означает тождества сознания этим формам. Человек может говорить на языке системы и пользоваться данными ею различениями, одновременно делая сам этот язык и эти различения предметом сомнения. Возможность заметить категорию как категорию уже обнаруживает зазор между сознанием и формой, в которую оно вписано.

Это не означает абсолютной независимости человека от любых условий: критика также возникает в языке, истории и отношениях с другими. Но из невозможности занять полностью внешнюю позицию не следует невозможность пересматривать конкретную систему изнутри, сталкивать её категории между собой, создавать новые различения и переставать отождествлять себя с навязанной формой. Поэтому необходимо различать влияние структуры, ограничение доступных возможностей и исчерпывающее определение человека. Изложение ниже представляет сильную антигуманистическую рамку как факт и не рассматривает несводимость сознания к условиям его формирования.

Антигуманизм в философии не обязательно означает ненависть к людям.

Фуко, Альтюссер, структуралисты и постструктуралисты критиковали представление о человеке как полностью автономном, прозрачном самому себе центре действий.

Они показывали, что субъект производится:

• языком;
• культурой;
• дискурсами;
• экономикой;
• институтами;
• властью;
• бессознательным;
• социальными категориями.

То есть человек не просто входит в готовый мир как свободный автор. Само то, кем он себя считает и какими понятиями мыслит, уже сформировано структурами.

Антигуманистическая критика говорит:

осторожно: защищая «человека», вы можете защищать не живое существо, а исторически созданную модель человека.

Но из того, что субъект сформирован структурами, не следует, что его можно безнаказанно уничтожать или использовать. Поэтому современная задача состоит не обязательно в отказе от гуманизма, а в его деконструкции.

10. Возможен ли гуманизм без фиксированного определения человека

Да. И, возможно, это наиболее сильная его форма.

Такой гуманизм не говорит:

вот окончательная сущность человека, и мы будем её защищать.

Он говорит:

никакая внешняя форма не имеет права окончательно замкнуть человека в своём определении.

Тогда гуманизм становится не культом определённого образа человека, а защитой открытости человеческого существования.

Человек не обязан совпадать:

• со своей биографией;
• с социальной ролью;
• с прошлым решением;
• с диагнозом;
• с алгоритмическим профилем;
• с государственной категорией;
• с рыночной ценой;
• с ожиданием семьи;
• даже с собственным прежним представлением о себе.

Это гуманизм не сущности, а незавершённости.

11. Гуманизм и свобода

Гуманизм часто связывают со свободой, но в разных его направлениях и областях применения свобода может пониматься по-разному.

Либеральный гуманизм

Человек — автономный индивид, имеющий права, частную жизнь и свободу выбора.

Экзистенциальный гуманизм

У человека нет заранее установленной сущности; своими поступками он участвует в собственном становлении, но не исчерпывается ни одним из них.

Социальный гуманизм

Формальных прав недостаточно, если человек фактически лишён образования, безопасности, медицины, жилья и возможности действовать.

Технологическое измерение гуманизма

Технология должна расширять человеческую субъектность, а не превращать человека в придаток системы.

Различие важно. Юридическая свобода человека может сохраняться, тогда как зависимость от экономической и информационной инфраструктуры резко ограничивает его фактическую способность ею воспользоваться.

12. Гуманизм и манипуляция

Для системы обнаружения манипуляций гуманизм может служить не сентиментальной моралью, а архитектурным принципом.

Манипуляция возникает там, где субъект или система скрытно формируют поле восприятия и выбора человека так, чтобы использовать его способность действовать для достижения цели, которую он не мог распознать и свободно пересмотреть.

Не просто убедить, а:

• скрыть собственную цель;
• скрытно вмешаться в формирование чужих оснований, затруднив их последующий пересмотр;
• сузить поле возможных решений;
• внедрить нужную интерпретацию как единственно естественную;
• эксплуатировать эмоции человека, обходя его способность распознать воздействие;
• направить его действие к нераспознанной им цели, сохраняя иллюзию самостоятельного выбора.

Тогда гуманистический принцип может звучать так:

человек должен сохранять возможность обнаруживать существенные основания воздействия на него, ставить их под сомнение и восстанавливать собственное различение.

Это сильнее обычного «уважайте людей». Здесь гуманизм становится защитой эпистемической и волевой субъектности.

13. Что гуманизм не может гарантировать *

Редакторское примечание. Этот раздел требует пересмотра. Утверждение о неустранимом конфликте между субъектами незаметно связывает конфликт с самими людьми и их желаниями. В развиваемой здесь конструкции каждое сознание обладает внутренней незавершённостью и не совпадает ни с одной осуществляемой им формой. Поэтому сталкиваются не сознания как таковые, а локальные формы, выстроенные ими в конкретных условиях: способы действия, распределения пространства и ресурсов, понятия, роли, проекты и интерпретации. Конфликт возникает там, где такие формы накладываются друг на друга как несовместимые элементы.

Если форма не тождественна своему носителю, уничтожение или подавление человека не является преодолением конфликта: воспроизводимая форма может перейти к другому носителю и продолжить существование. Истинным предметом преобразования тогда становится не личность, а сама конфигурация форм и способ их соединения. Гуманистическое движение состоит в том, чтобы распознать локальность и неокончательность каждой формы, перестать принимать её за абсолютную и изменить отношения между формами так, чтобы они могли сосуществовать без уничтожения своих носителей.

Однако из локальности форм ещё не следует автоматически, что всякий конфликт практически разрешим или что любое несовпадение можно устранить без остатка. Физически несовместимые действия, необратимый вред и ограниченные ресурсы могут сохранять коллизию даже после отказа от отождествления человека с формой. Поэтому необходимо различать два тезиса: конфликт не укоренён окончательно в личности, но возможность преобразовать его конкретную форму и совместить все притязания требует отдельного рассмотрения. В нынешнем виде раздел не проводит этого различия и слишком быстро объявляет неспособность гуманизма разрешать конфликты.

Гуманизм не устраняет конфликт между людьми.

Если два человека являются субъектами, их желания могут быть несовместимы. Признание достоинства обоих не производит автоматически справедливого решения.

Он также не отвечает окончательно:

• что считать человеком;
• начинается ли достоинство до рождения;
• распространяется ли оно на искусственный интеллект;
• можно ли лишиться части прав из-за преступления;
• где проходит граница автономии;
• допустимо ли вмешательство ради спасения человека от него самого;
• что важнее: индивидуальная свобода или безопасность других.

Гуманизм задаёт ось, но не решает каждую конкретную коллизию.

Итоговое определение

Основное определение:

Гуманизм — это способ отношения к человеку, исходящий из того, что сознание является неисчерпаемым носителем форм и смыслов, но не тождественно ни одной форме, функции, роли, оценке или системе, через которую оно временно осуществляется.

Практическое следствие:

Гуманизм требует направлять оценку и преобразование на формы, не отождествляя с ними человека и не превращая уничтожение их носителя в способ борьбы с самой формой.

В более глубокой форме:

Гуманизм — это сохранение различия между человеком и всеми формами, в которых он уже определён, поскольку ни одна из них не исчерпывает его способности изменяться, создавать смыслы и заново определять своё отношение к миру.

И здесь humanitas — не готовая человеческая сущность и не предоставленное человеку право, а незамыкаемое пространство возникновения, переноса и преобразования форм и смыслов.