Описать можно только то, относительно чего возможно провести и удержать хотя бы одно различение.
Обычно вопрос об описании ставят слишком поздно. Сначала предполагают, что субъект уже встретился с объектом, различил его, выбрал язык и создал описание. Затем спрашивают, насколько это описание истинно и можно ли переносить свойства модели на реальность.
Но до всех этих вопросов находится более ранний:
Что должно быть возможно относительно некоторого $X$, чтобы описание вообще могло возникнуть?
Речь пока не о точности, полноте или математической строгости. Необходимо понять минимальное условие, без которого нельзя сказать о $X$ вообще ничего — даже ошибиться о нём содержательным образом.
Описание предполагает различение
Пусть мы утверждаем:
$X$ красное.
Чтобы эта фраза стала описанием, а не пустой последовательностью знаков, уже должны быть удержаны различия:
- $X$ и не-$X$;
- красное и не-красное;
- данное состояние $X$ и его возможное иное состояние.
То же происходит в утверждениях:
$X$ изменяется.
$X$ существует отдельно от $Y$.
В первом случае различаются состояния $X$ во времени. Во втором — $X$ и $Y$. Описание не обязано находить внутреннюю деталь внутри объекта, но оно всегда должно удерживать хотя бы одно не-тождество.
Поэтому содержательное описание предполагает различение:
$$
\operatorname{GroundedDescription}(D,X,S,L,C)
\Rightarrow
\operatorname{Distinction}(S,X,C)
$$
где $S$ — различающий субъект, а $C$ — условия, в которых проводится различение.
Эта стрелка выражает не временную последовательность. Описание не создаётся раньше различения. Она указывает на условие возможности: если описание уже состоялось, значит некоторое различие было проведено и удержано.
Не всякая фраза о $X$ является описанием $X$
Здесь необходимо одно ограничение.
Можно написать предложение о вымышленном объекте, произвольно приписать $X$ несуществующий признак или составить грамматически правильную бессмыслицу. Сам факт существования текста ещё не доказывает, что описываемое предоставило основание для различения.
Поэтому строгая цепочка начинается не с любого набора слов, а с содержательного описания, в котором форма действительно соотнесена с $X$:
$$
\operatorname{GroundedDescription}(D,X,S,L,C)
$$
Такое описание может быть неполным и даже частично ошибочным. Но оно должно хотя бы в чём-то удерживать контакт с описываемым. Иначе перед нами не описание $X$, а лишь форма, грамматически построенная вокруг знака «$X$».
Это важно, потому что форму предложения нельзя автоматически выдавать за форму того, о чём предложение якобы говорит.
Различение и форма — не одно и то же
В принятой здесь терминологии форма — это зафиксированное различие.
Отсюда следует более точная цепочка:
$$
\text{содержательное описание}
\Rightarrow
\text{удержанное различие}
\Rightarrow
\text{форма фиксации}
$$
Описание не просто указывает на различие. Оно удерживает его в слове, образе, жесте, числе, схеме или другом воспроизводимом носителе. Поэтому всякое состоявшееся описание уже является формой.
Но здесь легко совершить слишком быстрый переход:
$$
\operatorname{Form}(D) \Rightarrow \operatorname{HasForm}(X)
$$
Из того, что описание оформлено, ещё не следует, что внутри $X$ до встречи с субъектом лежала точно такая же готовая форма. Это снова было бы переносом свойства описания на описываемое.
Следовательно, необходимо различить:
- Форму описания — зафиксированное субъектом различие.
- Готовую форму объекта — предположение, что та же граница уже существует в $X$ сама по себе.
- Формодоступность — возможность провести относительно $X$ различение, которое способно быть удержано в форме.
Именно третье, а не обязательно второе, является минимальным условием описания.
Формодоступность предшествует описанию
Если относительно $X$ невозможно провести вообще никакого различения, то описанию нечего фиксировать.
Нельзя установить:
- что $X$ отличается от не-$X$;
- что в $X$ есть разные состояния;
- что $X$ вступает в разные отношения;
- что $X$ проявляется так, а не иначе;
- даже что знак «$X$» устойчиво отсылает к одному и тому же.
Назовём минимальную возможность такого различения формодоступностью:
$$
\operatorname{FormAccessible}(X,S,L,C)
$$
Это означает не то, что $X$ уже разрезано на готовые объекты и категории. Формодоступность означает лишь, что во встрече $X$ с субъектом при данных условиях может быть удержано некоторое не-тождество.
Тогда генетическая последовательность выглядит так:
$$
\text{формодоступность}
\rightarrow
\text{акт различения}
\rightarrow
\text{удержанное отличие}
\rightarrow
\text{форма}
\rightarrow
\text{описание}
$$
А если читать ту же связь как ряд необходимых условий, направление разворачивается:
$$
\text{описание}
\Rightarrow
\text{форма}
\Rightarrow
\text{удержанное различие}
\Rightarrow
\text{формодоступность}
$$
Первая схема показывает возникновение описания. Вторая — то, что существование описания позволяет заключить о его предпосылках.
Является ли формодоступность свойством $X$?
В широком логическом смысле — да. Выражение
$$
\operatorname{FormAccessible}(X,S,L,C)
$$
является предикатом, в котором что-то утверждается относительно $X$.
Но это не обязательно внутреннее свойство $X$. Формодоступность зависит также от субъекта, языка, масштаба, способа доступа и задачи. То, что различимо одним прибором, может быть неразличимо другим; то, что выразимо в одном языке, может не иметь готового выражения в другом.
Поэтому точнее называть её реляционным свойством или, в терминологии текста «Свойства и характеристики», реляционной характеристикой.
Контекстуальная описываемость предполагает формодоступность:
$$
\operatorname{Describable}(X;S,L,C)
\Rightarrow
\operatorname{FormAccessible}(X,S,L,C)
$$
Унарный предикат «$X$ описываемо» можно получить, скрыв условия:
$$
\operatorname{Describable}(X)
:=
\exists S,L,C\;\operatorname{Describable}(X;S,L,C)
$$
В таком широком смысле описываемость действительно является характеристикой $X$: существует хотя бы одна конфигурация, в которой относительно него можно провести и оформить различение.
Но скрытые переменные нельзя забывать. Иначе реляционная возможность незаметно превратится в безусловное внутреннее устройство объекта.
Должна ли определённость уже находиться в самом $X$?
Формодоступность не означает, что субъект пассивно копирует заранее нарезанную реальность. Но она не означает и того, что субъект создаёт различие из ничего.
Для описания необходимы обе стороны:
- со стороны реальности — основание, позволяющее различению удержаться;
- со стороны субъекта — способность провести границу и зафиксировать её;
- со стороны формы — средство сохранить и воспроизвести различённое.
Если различение ничем не удерживается со стороны $X$, описание становится произвольным. Если субъект не проводит границу, доступная различимость остаётся неоформленной. Если различение не фиксируется, возникает пережитое отличие, но ещё не описание.
Поэтому точнее говорить не:
Внутри $X$ уже лежит готовая форма, которую субъект просто снимает копией.
и не:
Субъект единолично производит форму без всякого основания в реальности.
а:
Относительно $X$ доступно основание различения; субъект осуществляет различение и удерживает его в форме.
Это согласуется с моделью смыслового поля: отсутствие заранее проведённых жёстких границ не означает абсолютной однородности. Потенция различимости может предшествовать дискретной форме.
Что означает «абсолютно бесформенное»
Теперь можно рассмотреть предельную фразу:
Существует нечто абсолютно бесформенное.
Кажется, будто она описывает особый объект. Но для её произнесения уже введены различия:
$$
\text{оформленное} \,/\, \text{бесформенное}
$$
$$
X \,/\, \text{не-}X
$$
$$
\text{существующее} \,/\, \text{несуществующее}
$$
Поэтому фраза создаёт форму в нашем способе указания. Она помещает неизвестное по отрицательную сторону проведённой границы.
Но описали ли мы благодаря этому содержание бесформенного? Нет. Мы зафиксировали предел собственной формы:
Всё, что могло бы находиться здесь, не дано ни через одно положительное различие.
Отрицательное обозначение не становится положительным описанием. Оно сообщает, какое требование мы сняли, но не говорит, чем является обозначенное.
Более того, выражение «абсолютно бесформенный объект» внутренне напряжено. Слово «объект» уже предполагает возможность удержать «это» отдельно от «не этого». Если же никакое различие невозможно принципиально, исчезает основание даже для устойчивого указания на отдельный $X$.
Мы можем обозначить границу описания, но не можем содержательно описать то, что по определению не предоставляет ни одного основания для различения.
Контрапозиция и её точный смысл
Из тезиса
$$
\operatorname{Describable}(X;S,L,C)
\Rightarrow
\operatorname{FormAccessible}(X,S,L,C)
$$
следует контрапозиция:
$$
\neg\operatorname{FormAccessible}(X,S,L,C)
\Rightarrow
\neg\operatorname{Describable}(X;S,L,C)
$$
То есть при данных условиях нельзя описать то, относительно чего невозможно провести ни одного удерживаемого различия.
Но отсюда не следует, что отсутствие готовой внутренней формы делает описание невозможным. Субъект может провести границу в непрерывном поле, выбрать масштаб, ввести категорию и создать форму, которой прежде не было как зафиксированного объекта.
Предел описания проходит не там, где отсутствует заранее нарезанная вещь, а там, где отсутствует сама возможность различимости.
Граница описываемого
Описание захватывает только то, что допускает различение в форме.
Это ограничение не является недостатком конкретного языка, нехваткой данных или временной слабостью приборов. Язык можно расширить, данные собрать, чувствительность увеличить. Но любая новая версия описания всё равно должна провести и удержать хотя бы одно различие.
Поэтому у описания есть структурный предел:
Невозможно содержательно описать то, относительно чего принципиально невозможно никакое различение.
Описание по своей механике формообразующее. Оно не переносит реальность целиком в знаки, а фиксирует доступное различие. Всякое описанное уже вошло в форму — хотя из этого ещё не следует, что реальность исчерпывается полученной формой или обладала ею в готовом виде до акта различения.
Отсюда можно удержать сразу три тезиса:
- Всякое содержательное описание предполагает формодоступность описываемого.
- Формодоступность является реляционной характеристикой $X$ и условием возникновения формы.
- Существование формы описания не доказывает тождества этой формы внутреннему устройству $X$.
Первый тезис устанавливает условие описываемости. Второй отвечает на вопрос о её статусе. Третий сохраняет границу, разобранную в статье «Как формализация присваивает себе реальность».
Итоговая формула
В самом сжатом виде:
$$
\boxed{
\text{описание}
\Rightarrow
\text{зафиксированное различие}
\Rightarrow
\text{форма}
\Rightarrow
\text{формодоступность описываемого}
}
$$
И её предельное следствие:
$$
\boxed{
\text{нет никакой возможной различимости}
\Rightarrow
\text{нет возможного содержательного описания}
}
$$
Форма здесь не доказывает, что реальность заранее устроена как наше описание. Она показывает более фундаментальное: чтобы нечто стало описываемым, относительно него должна быть возможна хотя бы одна удерживаемая определённость.
Связанные тексты: «Что такое форма», «Что такое различение», «Конспект: описание, восприятие и различение», «Смысловое поле», «Как формализация присваивает себе реальность».
