Верите ли вы в сны? Верите ли вы в то, что наше подсознание умнее нас? Верите ли вы в то, что наше подсознание может знать то, чего мы не знаем? А может быть, наше подсознание связано со всей Вселенной? Быть может, оно понимает жизнь лучше, чем мы сами? Мне приснился сон.
Во сне была моя матушка, давно погибшая, но её образ был пугающим. Она выглядела так, словно сошла с ума, как будто её довели до этого состояния. Она была неадекватна, совершенно сумасшедшая, и её сопровождал мой брат. Я был ошеломлён этим видением. Брат сказал мне: «Игорь, Вася и Женя готовят на тебя серьёзную атаку.»
На тот момент я не придал этому сну большого значения, но позже понял, что он предвещал события, которые мне предстояло пережить.
Вскоре началась череда психологических и эмоциональных испытаний. Я чувствовал себя словно на грани, постоянно находился в состоянии тревоги и беспокойства. Это ощущение не оставляло меня, словно я постепенно терял себя, и каждый день казался ещё более тяжелым.
Когда Надя ушла, я, естественно, сразу поделился этим с теми, кого считал своими товарищами — Васей, Славой А. и Николаем К. Я ожидал хотя бы минимальной поддержки, но вместо этого их реакции были удивительно одинаковыми, будто они заранее договорились. Все, как один, советовали: «Забей, забудь. У тебя есть учёба, работа. Занимайся делами.» И всё. Абсолютное безразличие, будто мои чувства и переживания не имели никакого значения. Никто не пытался разобраться в ситуации, понять мой кризис или даже просто поддержать.
Но с течением времени я начал понимать, что их слова не были продиктованы заботой о моём будущем. Им казалось, что у них есть определённая власть надо мной, и Надя этому мешала. Её влияние ослабляло их контроль, который они так привыкли ощущать. Они думали, что могут управлять моими решениями и чувствами, но на самом деле я просто слушал их, потому что в тот момент считал их мнения важными и ценными. Слава, возможно, был менее вовлечён в эти тонкие игры, но его отношение оставалось холодным и прагматичным. Он всегда видел во мне больше академического партнёра, чем друга. Наше общение строилось на взаимовыгодной основе: я помогал ему с учёбой, и на этом его интерес ко мне заканчивался.
Эти люди не видели в Наде проблему, они видели в ней угрозу своему влиянию на меня. Я был для них инструментом, средством для достижения их целей, а она мешала им удерживать меня в этой роли. Их «советы» не были искренними — это был очередной способ вернуть контроль. А я оказался в ситуации, где, казалось, был один против всех, лишённый поддержки и понимания.
Но, несмотря на все эти размышления и чувства, у меня всё ещё оставалась вера, что ситуацию можно спасти. Я чувствовал, что если поеду к Наде, если просто встречусь с ней, возьму цветов и постараюсь всё обсудить, то всё можно будет разрулить. Я верил, что искренний разговор мог бы вернуть нашу связь, что всё ещё не потеряно.
Через какое-то время ко мне поднялся на этаж и долго просился войти Женя Т. Я долго колебался и пытался удержать его за дверью, зная, что этот человек уже стоил мне слишком многого — в том числе и Нади. Но Женя был настойчив и, в конце концов, я поддался, хотя внутри меня всё ещё шла борьба. Он притащил пиво и настоял, чтобы мы выпили. Я всё ещё чувствовал внутреннее сопротивление, хотел избавиться от его компании, так как меня тревожило его присутствие. Он пугал меня, но не отступал, и я, после долгих попыток сопротивления, в конце концов, смирился. Женя включил на моем ноутбуке какую-то рэперскую музыку, которая меня раздражала, но я терпел его присутствие. Всё шло как-то странно, и внезапно он употребил наркотики. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Я уже был изрядно пьян.
На тот момент я столкнулся с сильной психологической проекцией. Внутренние страхи полностью захватили меня, и я начал путать свои мысли с реальностью. Эти искажения стали настолько сильными, что я потерял контроль над своим разумом. Ощущение угрозы, исходящей от Васи и Жени, стало настолько подавляющим, что я не мог отличить реальное положение дел от своих внутренних страхов. Мой разум был поглощен паникой, и это вылилось в отправку сообщений. На каком-то интуитивном уровне моё подсознание потянулось к Наде, как к самому близкому и безопасному человеку, кого я знал. В состоянии отчаяния и паники я написал ей, будто бы я наркоман, что Вася и Женя угрожают мне, и что мне очень страшно. Это было отражением тех страхов и проекций, которые захватили меня. Я искал поддержки и спасения там, где когда-то чувствовал себя защищённым.
Однако на утро, придя в себя, я осознал, что глубоко влип. В тот момент мне стало ясно, что ситуацию уже не так просто исправить. Вся моя уверенность в том, что можно просто приехать с цветами и попытаться всё обсудить, исчезла. Это стало казаться нереальным и недостижимым. Я понял, что окончательно попал в сложное положение, из которого не вижу выхода.
С тех пор «октябрьские смс» стали для меня эмоциональным якорем, который неожиданно начал тянуть меня вниз и не отпускал ни на минуту. Я постоянно возвращался к этим сообщениям мыслями, осознавая, что Надя, прочитав их, могла окончательно убедиться в том, что я наркоман, и что вокруг меня творится полный хаос. Это разрушило её доверие ко мне, и, к сожалению, она сложила обо мне окончательно негативное мнение. Тот импульсивный шаг навсегда изменил наши отношения. Это осознание буквально парализовало меня.
Вскоре люди вокруг начали замечать, что я стал странным и отстранённым. Они думали, что это связано с наркотиками, но на самом деле 90% моего сознания было сосредоточено на тех сообщениях. Я жил в постоянном напряжении, не мог освободиться от этих мыслей, и это начало отражаться на моём поведении.
Вася и Женя заметили, что моё самочувствие стремительно ухудшалось. Я был в эмоционально нестабильном состоянии, полностью потерян после разрыва с Надей. Никто меня не поддерживал, и мне становилось невыносимо тяжело. Я искал спасение в алкоголе, пытаясь хоть как-то забыться. Но после тех сообщений Наде мне стало ещё хуже. Я чувствовал себя истощённым, сознание было затуманено, а дни проходили в тумане — ничего не помогало, как бы я ни пытался.
В какой-то момент, ночью, около трёх часов, Вася и Женя начали стучаться в дверь моей квартиры. Сначала я не хотел открывать, но они не переставали, и, в конце концов, я открыл дверь. Они ворвались в квартиру и, не теряя времени, направились ко мне в комнату. Сразу же начали угрожать. Они говорили, что я конченый мудак, ничего не заслуживаю — ни Нади, ни своих денег, ни даже квартиры, в которой живу. В их глазах я был просто ничтожеством.
Они доводили меня до истерик. На любые мои возражения летели мои же вещи в меня самого. Я пытался их выгнать, но не мог — они продолжали давить на меня, а мой брат Илюха проснулся от этого шума и не понимал, что происходит. Они заставили его остаться в комнате, а меня продолжали изводить. Они внушали мне, что я полный идиот и что я обязан им деньги.
Я находился в таком подавленном состоянии, что в итоге отдал им 100 тысяч рублей. Но даже этого им оказалось мало. Спустя некоторое время Вася заявил, что сумма была не 100 тысяч, а всего 90. Было очевидно, что Женя, сидящий рядом, с помощью ловких манипуляций незаметно присвоил часть денег. Однако я был настолько опустошён, что не мог ни на чём сосредоточиться. Как только они получили деньги, они сразу же ушли.
После этого я окончательно понял: мир вокруг меня рухнул. Люди, которых я считал друзьями, предали меня. Они угрожали мне, пытались вовлечь в употребление наркотиков и украли у меня деньги. Я потерял Надю из-за них, и вокруг меня не осталось почти никого, кто мог бы предложить хоть каплю поддержки.
Я был загнан в угол. Смс-ки, которые я отправлял Наде, уже довели меня до отчаяния. Оставшись без поддержки и ощущая полное одиночество, я начал погружаться в тёмные глубины своего сознания. Мне стали мерещиться самые жуткие вещи. Когда я смотрел в зеркало, мне казалось, что вижу там лик дьявола. Это был октябрь 2011 года, и я находился на грани.
В итоге общая сумма, которую Вася забрал у меня, превысила 160 тысяч рублей. Всё это время я доверял ему как другу, с которым был знаком более 13 лет, но его поступок стал для меня неожиданным ударом. Ощущение предательства было гораздо сильнее, чем любая материальная потеря. Боль от произошедшего усугублялась тем, что это случилось с человеком, которого я считал близким.
После этого события я почувствовал, как мир окончательно рушится вокруг меня. И в этот момент музыка стала для меня отражением моего внутреннего состояния. Песня Nintendo (Ноггано, Баста) — Мама-Ама Криминал звучала особенно пугающе и словно подчёркивала весь тот хаос, который развернулся вокруг меня. Каждый раз, когда я слышал её, у меня усиливалось ощущение безнадёжности, как будто музыка была саундтреком к моему жизненному краху. Она буквально врезалась в мои мысли, напоминая о том, что я уже потерял контроль над своей жизнью.
Выводы
Проблема заключалась в том, что после ухода Нади мне следовало сохранять эмоциональное спокойствие. В таком случае наша ситуация не ухудшилась бы, разрыв не стал бы таким глубоким, и, по крайней мере, всё осталось бы стабильным; мы могли бы продолжать жить дальше без напряжения друг к другу. Однако появление Васи и Жени вызвало у меня сильный эмоциональный всплеск и страх. Это привело к тому, что я повёл себя по отношению к Наде таким образом, что создал новый эмоциональный дисбаланс, увеличив разрыв и недопонимание между нами. Вася и Женя окончательно подорвали моё эмоциональное состояние после расставания с Надей.
