Контекст был таким: моя основная страница ВКонтакте была заблокирована Надей. Но несмотря на это, я знал, что она всё равно иногда заглядывает на мой профиль. Поэтому я создал другой аккаунт, чтобы время от времени следить за её обновлениями. Я был уверен, что она знает о моих дополнительных аккаунтах. Ведь это обычная практика: когда парень расстаётся с девушкой и она его блокирует, он создаёт новый аккаунт, чтобы продолжать следить за её жизнью. Это было нормально в таких обстоятельствах, и мы оба это осознавали.
После нашего расставания Надя выложила у себя на странице песню Арии «А мы не ангелы, парень». Этот жест пронзил меня. Я воспринял его как послание — будто она хотела сказать, что она не ангел и что спасать меня никто не собирается. Как будто она уже решила, что со мной что-то не так, что меня нужно «спасать» от какой-то воображаемой опасности. Эта мысль ошеломила меня. Я не нуждался в спасении; мне не нужна была ничья помощь. Но, похоже, она просто проецировала на меня собственное видение мира — своё представление о том, кем я являюсь и каким должен быть.
Для меня это выглядело как проявление холодности и равнодушия, словно она полностью отвернулась от меня. Это усилило моё чувство стыда и беспомощности, хотя я понимал, что, вероятно, Надя сама переживала внутренние потрясения и что её поступок скорее отражал её внутренний мир, чем говорил обо мне. Это лишь усиливало моё смятение, оставляя меня между пониманием и болью — в подвешенном состоянии, где невозможно было разгадать, что же на самом деле означал этот жест.
Почти сразу после октябрьских смс Надя выложила на своей странице песню Слот «R.I.P.». Текст этой песни наполнен образами саморазрушения, зависимости и неизбежности трагического конца. Строки вроде «Саморазрушение происходит с нами при движении вниз» и «Будто никто не знал, чем кончится сериал» заставили меня задуматься. Я почувствовал, что Надя действительно считает меня наркоманом, как героев этой песни. Это стало для меня шоком и подтверждением того, насколько сильно исказилось её восприятие меня.
Осознание того, что она может верить в то, что я увлёкся наркотиками и катастрофически спускаюсь вниз, усилило моё чувство отчаяния и непонимания. Я не мог поверить, что человек, с которым мы так близко общались, мог подумать обо мне подобным образом. Это подчёркивало глубокую пропасть между нами и делало ситуацию ещё более болезненной.
Я начал задумываться о возможных решениях. Какие шаги будут правильными? Какие поступки окажутся наиболее разумными? Ехать к Наде казалось слишком опрометчивым… Да и честно говоря, я сильно боялся. Меня захлестнула волна неуверенности — в себе, в своей жизни, в друзьях, в работе. Всё, что было до этого момента, казалось мне нестабильным, зыбким. Это чувство неуверенности только усиливалось. Мне было стыдно перед Надей. Я не знал, что делать. Мысли крутились вокруг сложных и запутанных решений: может, начать больше читать, чтобы найти более престижную работу? Завершить ремонт дома? Заняться спортом? Я думал, что только такие действия смогут вернуть мне уверенность в себе, и тогда мне не было бы так стыдно перед Надей.
Эмоциональное бессилие давило на меня всё сильнее. Я отчаянно нуждался в переменах, в каких-то действиях, но ничего не приносило облегчения. Например, однажды я купил шторы за 30 тысяч рублей — на тот момент это было около 1000 долларов. Мне казалось, что они будут выглядеть респектабельно и придадут моей комнате стиль и солидность. Я надеялся, что это поднимет мою уверенность, но результат оказался не таким, как я ожидал. Хотя в комнате действительно стало уютнее, внутреннее бессилие никуда не делось.
Я искал утешение в музыке. Она стала для меня тем самым средством, через которое я мог выразить свои эмоции. Когда всё вокруг казалось неопределённым и я не находил слов, чтобы объяснить свои переживания, музыка помогала выплеснуть чувства наружу. Слушая любимые мелодии, я чувствовал, как нахожу внутреннюю гармонию, хоть и ненадолго. Музыка давала мне возможность побыть самим собой, вырваться из круговорота мыслей и переживаний, и хоть на миг ощутить душевное облегчение.
На меня особенно сильно начала влиять рэперская музыка. Она была насыщена эмоциями, отражала борьбу — борьбу с жизненными трудностями, с несправедливой реальностью. Именно такие песни начали меня вдохновлять, те, в которых звучала мотивация к независимости, желание двигаться вперёд, несмотря ни на что. Композиции, которые словно кричали: «Я всё могу!», «Я всё сделаю!».
Однажды я выложил на свою страницу ВКонтакте песню ST1M «Достучаться до небес». Эта песня стала для меня символом борьбы и преодоления. Я надеялся, что она может выразить мои чувства и внутренние переживания. Однако реакция Нади на эту песню оказалась совсем не такой, как я ожидал. Я знал, что она периодически просматривала мою страницу, и мне казалось, что через эту песню я смогу донести до неё свои эмоции. Но вместо понимания я увидел, что она восприняла это как проявление злости и агрессии с моей стороны. Это было тяжело, ведь для меня эта музыка означала мотивацию и силу, а для неё — что-то совершенно иное.
Ещё более неприятным моментом стало то, что в какой-то момент Надя выложила на своей странице статью о том, что рэперская субкультура якобы делает людей наркоманами. Я был уверен, что это был намёк на меня. Эта статья показалась мне пропагандистской и наполненной ложью. Я знал, что всё, что там написано, — абсолютная неправда. И мне было больно, что эта ложь каким-то образом влияет на Надю, и, похоже, она этому верит. Надя, видимо, начала складывать обо мне неправильное мнение, будто я стал наркоманом из-за увлечения рэперской культурой, как было сказано в статье.
С тех пор я начал ненавидеть такие статьи и пропаганду вообще. Эта ситуация показала мне, как легко лживые утверждения могут повлиять на человека и исказить его мнение. Правда заключалась в том, что я искал выход из своей ситуации, хотел найти рациональные и здравомыслящие решения. Но мне было сложно справиться с этим одному. Я не знал, что делать, и никто не мог предложить конкретного решения, которое подошло бы мне. Всем, казалось, было безразлично, что происходит со мной.
Одним из ключевых треков для меня в тот период стал трек ST1M «Плевать». В нём я увидел отражение того, как преодоление всех проблем уже произошло, как будто все трудности остались позади. На фоне моих размышлений и увлечения книгой «Система мастер-ключ» Чарльза Энела, в которой говорится о влиянии мыслей на реальность, я начал верить, что если сосредоточиться на том, что проблемы решены, они действительно решатся. Я пытался управлять своими мыслями, убеждая себя, что если начну думать, что всё в порядке, то так и будет. Это был мой способ справиться с ситуацией — использовать силу мышления, как советовали книги по саморазвитию, такие как «Система мастер-ключ».
Трек «Плевать» казался мне символом этого преодоления, завершения борьбы. В какой-то момент, когда у Нади ещё была возможность получать сообщения от кого угодно, а не только от друзей, я решил отправить ей эту песню. Я надеялся, что она поможет ей понять меня и то, что происходило со мной в тот момент. Мне казалось, что через музыку я смогу выразить свои чувства и объяснить свои мотивы. Но, к сожалению, Надя вновь восприняла это неправильно. Она решила, что это был неадекватный способ что-то ей заявить, не поняв, что эта песня была моим способом показать, как я пытаюсь справиться с трудностями. Надя закрыло возможность писать недрузьям.
Её непонимание и неверная интерпретация моих действий ранили меня всё сильнее. Каждое новое недоразумение только углубляло пропасть между нами.
Надя заблокировала возможность отправлять ей сообщения, но спустя примерно неделю после моих неудачных октябрьских смс она выложила на своей стене четыре песни Shota. Мне показалось, что они могли намекать на то, что шанс у меня всё ещё есть. Я по-своему ценил этот жест, ведь, несмотря на все наши недопонимания, она, возможно, оставляла какой-то мостик для связи. Эти песни оставили у меня двоякое ощущение. С одной стороны, они вроде бы давали надежду, но с другой — я воспринимал их как нечто обманчивое, что сбивало меня с толку. Возможно, это было связано с тем, что я чувствовал глубокий стыд за свои поступки и действия. Этот стыд парализовывал меня, и я не мог предпринять никаких шагов, хотя и понимал, что шанс, возможно, ещё существует.
Но в конечном итоге эти песни сменились другими. Когда на её стене появилась песня Земфиры «Без шансов», стало понятно, что никакой возможности вернуть Надю больше не будет. Это было ясным сигналом, что наши пути разошлись.
Однако я не мог принять этого. Меня охватило негодование из-за той волны неправды и недопонимания, которая обрушилась на меня. Я чувствовал, что мои поступки и мотивы были восприняты неправильно, что вокруг меня возникло искажение реальности, и я ничего не мог с этим поделать. Это чувство бессилия и недоразумения разъедало меня изнутри. Я не мог объяснить ситуацию, не мог её изменить, и именно это мешало мне отпустить Надю.
С каждым новым заблуждением Нади обо мне моя боль усиливалась. Её представления обо мне, моих поступках и мотивах всё больше искажались с каждым днём, а я был бессилен что-либо изменить. Беспомощность наблюдения за этим причиняла мне невыносимую боль. Одновременно я отчаянно стремился найти гармонию в своей жизни. Я пытался полностью перестроить свою жизнь, но, оставшись в полном одиночестве, должен был сам решать все проблемы и находить решения в одиночку, что оказалось почти невозможным. Проблемы, которые я не успевал решить, возникали одна за другой. Всё это усугубляло мой внутренний хаос, делая выход из ситуации ещё более сложным и запутанным.
И это до сих пор не даёт мне покоя. Вот почему я пишу эту книгу — чтобы наконец рассказать свою версию событий, чтобы объяснить, как всё было на самом деле, и, возможно, таким образом отпустить ситуацию.
