Первым делом, что я решил изменить в своей жизни, было отказаться от бритой головы и начать отращивать волосы. Бритая голова символизировала мою связь с Васей и Женей, и мне нужно было избавиться от этого, чтобы начать новый этап в своей жизни. Я решил, что внешние перемены могут стать первым шагом к внутренним изменениям.
Мой однокурсник Слава А. предложил заняться спортом, чтобы отвлечься и снять напряжение. Он посоветовал своего знакомого, который преподавал панкратион где-то в Подмосковье (сейчас я уже не могу вспомнить точное название города). Каждую неделю я ездил с ним туда на тренировки. Это помогало мне на время переключиться, но, несмотря на физическую активность, меня больше всего тревожили сообщения, отправленные Наде. Однако все вокруг делали акцент на присутсвие Васи и Жени в моей жизни, считая их основной проблемой. Мне даже говорили, что они — это более серьезная угроза, чем мои отношения с Надей. Я не мог поверить в то, что они так легко списывали мои чувства и переживания, словно они не имели значения.
Слава А. тоже считал, что от Васи и Жени нужно безусловно избавляться, но он подчеркивал, что и Надю тоже нужно обязатльно забыть. Это мнение меня сильно задевало, ведь мои переживания по поводу Нади были намного глубже, чем просто беспокойство о разрыве отношений. Я отчетливо понимал, что опасность, которую все вокруг приписывали наркотикам в моем случае, была сильно преувеличена. Я уже давно осознал, что всё решает сознание и мысли. Наркоманами становятся те, кто думает о наркотиках, и это формирует их поведение. Но я не чувствовал никакой зависимости к наркотикам, совсем наоборот. Я знал, что могу управлять своим сознанием и не давать ему погружаться в зависимости.
Тренировки продолжались до Нового года, но к тому моменту я осознал, что это слишком изматывающе для меня как физически, так и эмоционально. Спорт не решал главной проблемы — той, что сидела глубоко внутри и мучила меня каждый день.
После ухода Нади моя работа на текущем месте потеряла абсолютно всякий смысл. Во-первых, Надя была права: когда я вернулся на эту работу, наш Интернет-отдел находился в подвальчике, который больше походил на сарай, чем на полноценное рабочее место. Работать в таком месте было позорно, особенно для меня — профессионального программиста. Для меня это было зазорно и унизительно. Позже компания переехала на Гончарную улицу, но, по правде говоря, новый офис был ничуть не лучше подвальчика. Ощущение упадка и бесперспективности сохранялось.
Второй момент — это влияние Николая К. Надя ушла, в том числе, из-за него. Он угощал меня травкой на наших шашлыках, несмотря на её явное нежелание. Конечно, возможно, я сам тогда поступил неправильно, поддавшись на его уговоры, но влияние Николая К. было очевидно негативным. Он не уважал мои отношения и всегда действовал, исходя только из своих эгоистичных интересов, совершенно не задумываясь о последствиях для меня и моего окружения.
Последнее, что окончательно подтвердило моё решение уйти, — это ограбление Васей и Женей. После того случая я был в ужасном состоянии и сказал Коле, что не могу выйти на работу. На что он ответил: «На бровях ползи, но работать надо.» Когда я рассказал ему, что Надя ушла, он просто сказал, что на это «плевать» и что я должен думать только о работе. Для меня это стало шоком. Как человек, которого я считал начальником и другом, может так безразлично относиться к моим чувствам и проблемам? Его ответ только подтвердил, что для него я был всего лишь инструментом для выполнения задач.
Моё ощущение деградации усиливалось с каждым днём. Моя любимая девушка ушла, в том числе из-за этого окружения. Я не видел здесь никаких перспектив. Работать в таком месте было унижением самого себя. В конечном итоге я принял решение уволиться. 31 октября 2011 года я подписал заявление об увольнении и ушёл из компании окончательно.
Что касается психологической помощи, то я решил обратиться к психологу. На одном из сеансов он провёл несколько тестов и предложил обсудить мои основные проблемы. Я откровенно сказал, что у меня две проблемы: Надя и ситуация с Васей и Женей, которые пытались вовлечь меня в наркотики. Психолог отметил, что проблема с Надей не такая значительная, а вот наркотики — это серьёзно, и он порекомендовал мне обратиться к наркологу.
Я последовал его совету и приехал на приём к наркологу. Она внимательно выслушала мою историю, поняла, что я не наркоман и зависимостей у меня нет. По поводу Нади она сказала, что в этой ситуации нужно просто быть уверенным в себе и верить, что я смогу её вернуть. После двух визитов — к психологу и наркологу — я понял, что эта форма помощи не принесёт мне решения моих проблем. Я оставил попытки ходить к специалистам и решил разбираться со всем самостоятельно.
Однако увольнение с работы не принесло никаких позитивных перспектив. Я всё чаще оставался дома, один на один с самим собой, и не понимал, как выбраться из этой ситуации. Я заметил у Нади на стене песни Shota, из чего недвусмысленно было понятно, что шансы её вернуть Надя очень даже не нулевые. Но это только усиливало мою неуверенность. Мне было страшно за Надю, за наше будущее. Я не понимал, куда двигаться дальше. Я только что лишился работы, меня ограбили мои друзья, которых уже нельзя было назвать друзьями после всего, что они сделали. Перспектива ехать к Наде и пытаться её вернуть казалась безумной. Казалось, что я только опозорюсь, потому что не знал, что сказать и как оправдываться. Я сам не понимал, что со мной происходит, и не видел выхода из этой ситуации.
Все вокруг думали, что проблема была в наркотиках, но это было неправдой. Проблема была в том, что моя жизнь разрушилась, и не по моей вине. Меня предали и подставили, и это было отвратительно. В какой-то день, в ноябре 2011 года, я стоял на этаже у Лёши, пил пиво. Там я познакомился с девушкой по имени Соня. Она приехала из Подмосковья, жила у тёти и училась в институте, была первокурсницей, как и Надя. Мы с ней подружились, и я начал доверять ей свои переживания. Соня и Лёша были единственными, кто говорил мне, что я должен поехать к Наде и попытаться её вернуть.
Но мне это казалось невыполнимым. Я начал пить всё больше, меня захлестнула депрессия, и я не мог взять себя в руки. Единственным выходом мне казалось то, что сначала я должен найти работу, стабилизировать свою жизнь и, возможно, найти новых друзей. Мне было ужасно стыдно перед Надей за всё, что произошло. Я чувствовал себя в тупике. И меня убивало осознание того, что с каждым днём шанс на её возвращение уменьшается. Я понимал, что если я не сделаю ничего, у Нади появится новый парень. Внутренний голос подсказывал мне, что это произойдёт где-то в середине декабря. Я этого боялся больше всего.
В тот период, когда всё шло наперекосяк и я чувствовал себя абсолютно потерянным, я неожиданно открыл для себя песни Кравца. Его треки, такие как «Если ты завис — будь независимым», «Против ветра» и «Мне снится море», внезапно дали мне тот лучик света и позитив, который был так необходим. Кравц как будто описывал моё внутреннее состояние, но, что ещё важнее, его тексты предлагали решение: не париться и быть независимым. Эта идея перекликалась с тем, что я читал в книгах и во что верил — что наше мышление управляет реальностью. Я думал, что могу изменить своё состояние через изменение мышления, и эта музыка стала для меня инструментом для перезагрузки сознания, помогая не зацикливаться на негативных мыслях.
В начале декабря началась зимняя сессия в институте, которую мне было крайне тяжело сдавать. Все мои мысли были заняты совершенно другим, и я не мог сосредоточиться на учёбе. Время шло, и казалось, что всё становилось только хуже. К концу декабря всё подтвердилось: вместо четырех песен Shota у Нади на стене появилась песня Земфиры «Без шансов». Мне стало ясно — у Нади появился кто-то другой.
Около этого времени у нас с Надей произошёл ещё один разговор, который я пережил в состоянии сильного стресса. В один из дней я был дома, выпивал и чувствовал себя абсолютно потерянным. В тот момент я начал переписываться с Надей.
Она была с подругами и сообщила мне, что у неё появился парень по имени Ваня. Более того, она предупредила, что его брат, который работает полицейским, может вмешаться, если я не отстану. Она также сказала, что меня считают наркодилером и что меня могут посадить по статьям 228 и 229. Эти обвинения были для меня настоящим ударом. Мне было больно слышать такие вещи от Нади, ведь они были далеки от правды. Находясь в поисках новой работы и пытаясь восстановить свою жизнь, я оказался втянут в ситуацию, которая была вне моего контроля. Самое тяжёлое было осознать, что девушка, которую я любил, ушла по причинам, на которые я никак не мог повлиять. Я чувствовал, что оказался загнанным в угол, не понимая, как из него выбраться.
Я был в шоке от этого разговора. Возможно, я неправильно отреагировал в тот момент. В ответ на её слова я сказал что-то в духе: «Если ты не успокоишься, пух и все», скорее всего, пытаясь защитить себя от стресса. Это была реакция на недавнюю ситуацию с Васей, но я понимаю, что мои слова могли прозвучать угрожающе. Надя восприняла меня как неадекватного и агрессивного человека, и в тот момент решила полностью прекратить общение, попросив больше ей не писать. Это был один из самых тёмных дней в моей жизни — день, когда между нами всё снова рухнуло.
Тем не менее, несмотря на все эти трудности, я не терял надежды наладить общение. Я написал ей, что она достойна большего, искренне веря, что скоро устроюсь снова программистом, и смогу обеспечить ей всё, чего она захочет. Но мои слова были восприняты не так, как я ожидал. Я понимаю, что, возможно, Надя чувствовала себя уязвимой и воспринимала мои попытки связаться с ней как давление. После моего сообщения она ответила мне агрессивно, что стало новым ударом для меня. Я хотел показать ей своё желание изменить ситуацию к лучшему, но её реакция была сигналом того, что она видела это иначе. Это оставило меня опустошённым, но я не винил её за это — я понимал, что мои действия могли вызвать такие чувства.
