7 ноября 2020 года Великобритания, которая ещё недавно существовала только в моих планах, наконец стала реальностью. Заранее через Airbnb я забронировал комнату, собрал вещи и вылетел в Лондон.
Я давно мечтал побывать в Англии, а теперь получил возможность не просто посетить её, но и пожить там некоторое время. Даже действовавшие в тот период ковидные ограничения не уменьшали моего воодушевления. Перед поездкой некоторые пытались меня отговорить:
— Игорь, сейчас ковид. Тебя могут не пропустить.
Однако я знал, что граница открыта, у меня была действующая виза, поэтому я не видел причин, по которым мне могли отказать во въезде.
Мой самолёт приземлился в аэропорту Хитроу. На паспортном контроле мне действительно стали задавать множество вопросов:
— Вы понимаете, что сейчас пандемия и в стране действует локдаун? — спросила сотрудница паспортного контроля.
Она продолжала расспрашивать меня, зачем я приехал именно сейчас, где собираюсь жить, сколько времени планирую провести в стране и сколько у меня с собой денег. В какой-то момент она прямо спросила:
— В чём важность вашей поездки?
Я даже удивился самой постановке вопроса:
— Важность? Это моя давняя мечта! Я всю жизнь мечтал побывать в Англии. Я готовился к этой поездке, копил деньги и наконец приехал.
О том, что во время поездки я рассчитывал продолжать удалённо работать, я, конечно, не говорил: в Великобританию я въезжал как турист.
Затем меня попросили предъявить обратный билет. Его у меня не было, поскольку точную дату возвращения я заранее не определил. Я отошёл от паспортного контроля, сел на одно из стоявших у стены сидений в зоне ожидания и принялся искать в телефоне подходящий рейс через агрегаторы по продаже билетов. Мне обязательно нужен был билет с возможностью возврата, чтобы сразу после пересечения границы отменить покупку и вернуть деньги.
Пока я выбирал подходящий рейс и оформлял покупку, на паспортном контроле произошла пересменка. Когда я вернулся к стойке, там уже сидел другой сотрудник. К моему удивлению, он пропустил меня без дальнейших вопросов и даже не попросил показать только что купленный обратный билет.
Так я наконец оказался в Лондоне.
Из аэропорта мне предстояло добраться до забронированной через Airbnb комнаты. Можно было сэкономить и поехать на общественном транспорте, но поскольку это была моя первая поездка в Лондон, я решил переплатить и вызвал такси.
К тому времени был уже поздний вечер. Всю дорогу я смотрел из окна на ночной Лондон. Одной из первых непривычных деталей стало левостороннее движение: машины ехали по левой стороне дороги, а водитель такси сидел справа. Всё это производило на меня сильное впечатление. Через некоторое время такси свернуло на Draco Street и остановилось по указанному мной адресу.
Передо мной стоял невысокий двухэтажный дом из красного кирпича с покатой крышей. Верхняя часть фасада была обшита тёмными панелями, а вход скрывался за невысокой кирпичной стеной. Вокруг росли большие деревья, и вся улица казалась тихой и почти безлюдной.
Дом находился неподалёку от станции метро Kennington, откуда можно было быстро добраться до центральной части города. При выборе жилья мне было важно поселиться не в отдельной квартире, а в доме с другими людьми: я надеялся, что соседи станут моей первой компанией в незнакомом городе. Изначально я забронировал комнату примерно на месяц, до 5 декабря, поскольку ещё не знал, как сложатся мои дела в Лондоне и захочу ли я остаться здесь дольше.
Меня никто не встречал. Я оставался на связи с человеком, сдававшим комнату через Airbnb, и следовал его инструкциям: нашёл ключи, вошёл в дом и по деревянной лестнице поднялся на второй этаж. Там находилась моя комната. Я вошёл в неё, оставил вещи и снова написал ему, чтобы получить пароль от Wi-Fi.
Теперь всё было готово. Переполненный радостью, я лёг на кровать и впервые за весь этот долгий день позволил себе выдохнуть и в полной мере почувствовать: я добрался, поездка состоялась.
На следующее утро я зашёл на кухню и увидел женщину, сидевшую за столом. Мы познакомились, после чего она показала мне, где хранились посуда и другие кухонные принадлежности и чем из этого я мог пользоваться. Насколько я понял, она была домработницей и следила за чистотой. Меня немного удивило, что я поселился в доме, где была домработница.
Первую неделю я не выходил из дома. Помимо действовавшего в стране строгого локдауна, я должен был соблюдать обязательную самоизоляцию после въезда, поскольку прибыл из страны, не входившей в «туристический коридор». За нарушение этого требования грозил штраф в размере £1,000, а за повторные нарушения — до £10,000.
Из-за разницы во времени заметно изменился мой рабочий распорядок. Лондон отставал от Москвы на три часа, поэтому ежедневные командные созвоны в Microsoft Teams, обычно начинавшиеся в одиннадцать утра по московскому времени, для меня теперь проходили в восемь утра. После них я продолжал работать за небольшим столиком у окна, а еду обычно заказывал через службу доставки. Осеннее солнце освещало улицу, и прямо под моим окном работала бригада Thames Water. Казалось бы, в этом не было ничего примечательного, но в первые дни даже такая повседневная картина наполняла меня особым трепетом. За окном шла обычная жизнь другой страны, а я наблюдал за ней из комнаты в небольшом лондонском доме и всё ещё не мог до конца поверить, что действительно нахожусь в Великобритании.
Через неделю ощущение запертости стало особенно сильным. Мне хотелось хотя бы ненадолго выбраться из дома и увидеть город не из окна, а своими глазами. По правилам впереди оставалась ещё неделя самоизоляции, но я всё же решил рискнуть: мне казалось, что среди прохожих я ничем не буду отличаться от любого другого жителя и никто не сможет определить, когда именно я приехал в страну.
Перед выходом я взял с собой маску: на улице носить её было необязательно, однако в магазинах она требовалась. Затем я спросил у домработницы, где поблизости можно купить продукты. Она посоветовала мне супермаркет Morrisons на Walworth Road.
Дорога проходила через тихие и уютные жилые кварталы. Я шёл среди осенних деревьев, разглядывал жилые дома, непривычную дорожную разметку и знаки на английском языке. Даже самые обыкновенные детали радовали меня, потому что снова напоминали: я действительно иду по Лондону.
Вопреки строгим ограничениям, город вокруг не казался замершим. Люди ходили по своим делам, разговаривали и встречались друг с другом. Перед входом в Morrisons я надел маску. Там я впервые самостоятельно закупился продуктами, после чего стал готовить себе еду дома, а не только пользоваться доставкой.
После этой первой прогулки я стал иногда выходить по вечерам на пробежки и короткие прогулки по окрестностям. Во время них я заметил, что белки встречались буквально по всему городу. Неподалёку от дома находился Pasley Park, где меня ожидало ещё более неожиданное открытие: по парку свободно гуляли лисы.
Сильное впечатление на меня производили и знаменитые красные двухэтажные автобусы. Раньше они были для меня одним из символов Лондона, а теперь проезжали мимо меня по городским улицам.
Ещё одной непривычной деталью стали автомобильные номера. Сначала я не понимал, почему у одних машин они белые, а у других — жёлтые. Позднее я обнаружил, что дело было не в разных машинах: белые номера устанавливались спереди, а жёлтые — сзади. Такое различие позволяло сразу понять, передней или задней стороной автомобиль обращён к наблюдателю, а светоотражающая поверхность делала номера более заметными в темноте.
К середине ноября я понял, что чувствую себя здесь вполне комфортно и готов продлить своё пребывание в Лондоне. Я спросил у арендодателя, могу ли остаться в комнате ещё на месяц, но оказалось, что после окончания моего бронирования в неё должен был въехать другой человек.
Мне пришлось срочно искать новое жильё, однако вопрос решился далеко не сразу. Многие подходящие комнаты стоили слишком дорого, а найти доступный и надёжный вариант с первой попытки не получилось. С одним из бронирований произошла особенно неприятная история. Арендодатель сначала одобрил мою заявку, после чего с моей карты списались деньги, но затем написал и попросил меня самого отменить бронирование. Я ответил, что делать этого не стану: если бы я отменил его со своей стороны, то мог не получить деньги обратно. Отменять бронирование должен был сам арендодатель. Некоторое время он колебался, но в конце концов всё же отменил его. После этого я по-прежнему не знал, куда перееду по окончании первого месяца.
Уже после этой неудачной попытки мне всё же удалось найти доступную комнату на Cowley Road, неподалёку от станции метро Oval и недалеко от моего текущего жилья. Я договорился об аренде и наконец успокоился: теперь мне было куда переехать 5 декабря.
Суббота, 21 ноября, формально оставалась последним днём моей обязательной самоизоляции после приезда: свободно выходить я мог только с 22-го. Несмотря на несколько коротких выходов по соседству, почти две недели я провёл преимущественно дома и уже не хотел оставаться взаперти ещё одну субботу. Поэтому в тот день я всё же решился на более продолжительную прогулку и пешком дошёл до Вестминстерского моста. Оттуда я увидел Биг-Бен — одну из достопримечательностей, которые особенно хотел увидеть. К моему разочарованию, он находился на реконструкции: башня была окружена строительными лесами, а циферблат частично скрывался за деревянными щитами. Однако даже в таком виде увидеть Биг-Бен своими глазами было для меня значимым событием. С моста также было хорошо видно ярко освещённое колесо обозрения London Eye.
На следующий день, в воскресенье, 22 ноября, я пешком отправился к Тауэрскому мосту и примерно к двенадцати часам добрался до него. Прежде одну из самых узнаваемых достопримечательностей Лондона я видел только на фотографиях, а теперь она находилась прямо передо мной. Я с восторгом прошёл по мосту.
После этого я прошёл мимо Лондонского Тауэра. Уже на обратном пути я купил Oyster — пополняемую транспортную карту, которой можно было оплачивать поездки в лондонском метро и автобусах, — и впервые воспользовался метро. Из-за действовавшего локдауна людей в нём оказалось совсем немного. На метро я вернулся домой.
Уже на обратном пути я купил Oyster — пополняемую карту для оплаты проезда в лондонском общественном транспорте. С её помощью я впервые воспользовался метро и добрался домой. Из-за действовавшего локдауна пассажиров было совсем немного.
После окончания самоизоляции у меня постепенно сложился новый распорядок: по будням я работал, а по выходным выбирался из своего района и отправлялся знакомиться с Лондоном.
В следующую субботу, 28 ноября, я скачал из магазина приложений мобильный путеводитель и отправился с его помощью знакомиться с Лондоном. День выдался пасмурным и сырым, над городом висела дымка. Свой маршрут я начал у Лондонского Тауэра, а затем прошёл по Куин-Виктория-стрит (Queen Victoria Street), расположенной в самом сердце делового района города — лондонского Сити.
Именно тогда я узнал, что Сити — не просто название центрального района, а особая административная территория в составе Большого Лондона. Это его историческое ядро, известное также как Квадратная миля. Сити управляет старинная городская корпорация, у него есть собственный лорд-мэр и отдельная полиция, независимая от службы Metropolitan Police, которая отвечает за остальную часть Большого Лондона. Меня удивило, что внутри огромного современного мегаполиса сохранилась небольшая территория со своими многовековыми институтами.
Пройдя по этой улице, я дошёл до собора Святого Павла. С площади перед ним особенно хорошо был виден огромный купол, ставший одной из самых узнаваемых черт лондонского силуэта. Нынешнее здание собора было возведено по проекту Кристофера Рена после того, как прежний собор погиб в Великом лондонском пожаре 1666 года.
После собора Святого Павла маршрут привёл меня к Королевскому судному двору (Royal Courts of Justice), расположенному на улице Стрэнд. Это величественное здание викторианской неоготики с арочными порталами, шпилями и башенками напоминало средневековый собор. Комплекс был построен во второй половине XIX века по проекту архитектора Джорджа Эдмунда Стрита. В нём заседали Высокий суд и Апелляционный суд Англии и Уэльса.
Оттуда я направился к Дому Австралии (Australia House), стоящему на развилке Стрэнда и Олдвича. В этом здании, открытом в 1918 году, размещалась Высокая комиссия Австралии. Оно считалось старейшим непрерывно действующим дипломатическим представительством в Лондоне. Позже я узнал, что его мраморные интерьеры послужили декорациями волшебного банка Гринготтс в фильме «Гарри Поттер и философский камень».
Неподалёку находился театр Новелло (Novello Theatre), открывшийся в 1905 году под названием Waldorf Theatre. В 2005 году его переименовали в честь актёра и композитора Айвора Новелло, который много лет жил в квартире над театром. На фасаде висели афиши мюзикла MAMMA MIA!, который шёл здесь с 2012 года, хотя во время локдауна представления не проводились.
Затем я дошёл до Ковент-Гардена. Когда-то здесь находился знаменитый фруктовый, овощной и цветочный рынок, а его нынешнее неоклассическое здание открылось в 1830 году. Со временем рынок превратился в популярный торговый и туристический квартал с магазинами, кафе и ремесленными лавками. В преддверии Рождества здание украшали огромный бант и ёлки, а рядом стояла традиционная красная телефонная будка.
Перед тем как выйти на Мэлл, я прошёл через Арку Адмиралтейства (Admiralty Arch), эффектно подсвеченную в темноте. Её построили в начале XX века по поручению короля Эдуарда VII как часть мемориала королеве Виктории. Арка служила парадным входом на Мэлл — широкую аллею, ведущую к Букингемскому дворцу.
Около пяти часов вечера я дошёл до Букингемского дворца. К тому времени уже стемнело, поэтому первое знакомство с ним оказалось лишь беглым.
На следующий день, в воскресенье, 29 ноября, я продолжил исследовать город по предложенному путеводителем маршруту. Погода оставалась пасмурной и сырой, но по сравнению с предыдущим днём стало немного холоднее. Над городом по-прежнему висели низкие облака и влажная дымка, которая к вечеру стала гуще; дождя во время прогулки не было. Свой маршрут я начал с Трафальгарской площади. В её центре более чем на пятьдесят метров возвышалась колонна Нельсона, возведённая по проекту Уильяма Рейлтона в память об адмирале Горацио Нельсоне. Он погиб в 1805 году в Трафальгарском сражении, завершившемся победой британского флота. Пьедестал колонны украшали бронзовые рельефы с изображениями морских побед адмирала, а у её подножия лежали четыре огромных бронзовых льва.
На северной стороне площади находилась Национальная галерея — один из главных художественных музеев Великобритании, основанный в 1824 году. В её собрании были представлены произведения западноевропейской живописи с XIII до начала XX века. Пройдя мимо галереи, я оказался на Лестер-сквер, в центре которого возвышался памятник-фонтан Уильяму Шекспиру. Вокруг находилось множество бронзовых скульптур, посвящённых героям и звёздам кино. Я сфотографировался с мистером Бином. Среди прочих здесь можно было увидеть сидевшего на скамейке медвежонка Паддингтона, Чарли Чаплина, Мэри Поппинс, Бэтмена, Багза Банни, Чудо-женщину, Лорела и Харди, танцующего Джина Келли и Гарри Поттера на метле.
Затем я дошёл до Сохо — оживлённого квартала Вест-Энда, известного театрами, музыкальными клубами, ресторанами и насыщенной ночной жизнью. Здесь находился лондонский Чайна-таун, центром которого считается Джеррард-стрит. Современный Чайна-таун начал складываться здесь в 1950-х годах, когда в районе стали открываться китайские рестораны и магазины; прежде китайская община Лондона была сосредоточена в Лаймхаусе, в Ист-Энде. Я прошёл через ворота Чайна-тауна на Wardour Street. Оттуда маршрут привёл меня на Пикадилли-сёркус, где находился мемориальный фонтан Шефтсбери, более известный как фонтан «Эрос».
Затем я оказался на Голден-сквер (Golden Square). В центре небольшого сада стояла каменная статуя, традиционно считающаяся изображением короля Георга II. Монарх был представлен в образе римского императора — в доспехах, плаще и лавровом венке. Скульптуру из портлендского камня создал ван Ност примерно в 1720 году, а на площади её установили в 1753 году. Рядом с историческим памятником необычно смотрелись две современные металлические скульптуры Каллиопи Лемос — Big Bra и Corset. Они входили в серию Tools of Endearment, посвящённую представлениям о женственности и роли женщины в современном обществе.
Следующей точкой стала Карнаби-стрит — знаменитая пешеходная улица, которая в 1960-х годах была одним из центров моды, музыки и культуры «свингующего Лондона». Над улицей светилась розовая арка с надписью Choose Love in Carnaby.
С Карнаби-стрит я вышел на Риджент-стрит (Regent Street) — одну из самых известных торговых улиц Лондона, вдоль которой располагались многочисленные магазины и величественные здания со светлыми фасадами.
Продолжив путь по улице Пикадилли, я увидел знаменитый универмаг Fortnum & Mason, основанный в 1707 году и известный своими чаями, сладостями и плетёными корзинами для пикника. В преддверии Рождества его фасад превратили в огромный адвент-календарь: окна украсили хвойными гирляндами и пронумеровали от одного до двадцати четырёх. На фасаде также находились установленные в 1964 году часы, из которых каждый час появлялись механические фигуры основателей магазина — Уильяма Фортнума и Хью Мейсона.
Немного дальше на Пикадилли находился знаменитый пятизвёздочный отель The Ritz London, открытый отельером Сезаром Ритцем в 1906 году. Его величественный светлый фасад с протяжённой арочной галереей украшали к Рождеству хвойные гирлянды и новогодние шары. Отель также был известен традиционным английским чаепитием Tea at The Ritz, которое с момента его открытия проходило в роскошном зале Palm Court.
Затем я вышел на Пэлл-Мэлл, где увидел парадный вход в Сент-Джеймсский дворец (St James’s Palace) — один из старейших сохранившихся королевских дворцов Лондона. Над входом возвышалась надвратная башня из красного кирпича с позолоченными часами и зубчатыми башенками. Дворец был построен по приказу Генриха VIII в 1531–1536 годах и более трёхсот лет служил резиденцией английских монархов. Он и позднее сохранял важную церемониальную роль: официальные иностранные послы в Великобритании аккредитовались при Дворе Сент-Джеймса.
Продолжая прогулку, я снова дошёл до Букингемского дворца — официальной лондонской резиденции британских монархов. Перед его монументальным светлым фасадом возвышался Мемориал королевы Виктории, увенчанный позолоченной фигурой Крылатой Победы. У дворца я даже осмелился попросить одного из прохожих сфотографировать меня на его фоне. Так появился один из немногих снимков того времени, сделанных не мной самим. Изначально на этом месте находился частный дом герцога Букингемского, построенный в начале XVIII века. После длительных перестроек дворец стал официальной резиденцией монарха в 1837 году, когда в него переехала королева Виктория. За парадным фасадом скрывался огромный комплекс из 775 комнат.
От дворца я прошёл через Сент-Джеймсский парк вдоль большого озера. У берега я увидел знаменитых местных пеликанов, которые спокойно отдыхали на траве и совсем не боялись людей. Эти птицы жили в парке уже более трёхсот пятидесяти лет: первую пару пеликанов в 1664 году подарил королю Карлу II русский посол. Среди других обитателей озера мне встретился крупный серый гусь с ярко-оранжевым клювом и розоватыми лапами. Этот дикий вид считается предком большинства пород домашних гусей.
Выйдя из парка, я дошёл до Парламентской площади и прошёл вдоль Сент-Маргарет-стрит (St Margaret Street). Через дорогу виднелась церковь Святой Маргариты, а за ней возвышались готические башни Вестминстерского аббатства. Нынешнее здание церкви было возведено в начале XVI века; её также называли приходской церковью Палаты общин.
Вестминстерское аббатство на протяжении веков служило местом коронаций и захоронений британских монархов. Вместе с церковью Святой Маргариты и расположенным напротив Вестминстерским дворцом оно входило в единый объект Всемирного наследия ЮНЕСКО. В самом Вестминстерском дворце заседал британский парламент.
В завершение я прошёл в сквер Виктория-Тауэр-Гарденс (Victoria Tower Gardens), протянувшийся вдоль Темзы к югу от дворца. Оттуда открывался вид на башню Виктории высотой около 98 метров, которая возвышалась над южной частью парламентского комплекса. В её основании находился Королевский вход, которым монарх пользовался во время церемонии открытия парламента, а на двенадцати этажах самой башни хранился парламентский архив, включавший оригиналы законов начиная с 1497 года. В сквере также находились скульптура Огюста Родена «Граждане Кале» и памятник суфражистке Эммелин Панкхёрст. Вид на башню Виктории стал последним кадром этой прогулки.
Утром в субботу, 5 декабря, когда подошло к концу моё первое бронирование, я проснулся, позавтракал, закинул рюкзак за плечи и пешком отправился к новой комнате. На этот раз она находилась в многоквартирном доме. Обстановка была немного скромнее прежней, но в целом мне было комфортно: здесь имелось всё необходимое — кровать, шкаф и стол, за которым я мог работать. Особенно меня удивила маленькая раковина в ванной комнате: вместо привычного смесителя над ней находились два отдельных крана — один для горячей воды, другой для холодной. Чтобы получить тёплую воду, предполагалось закрыть слив и смешать её уже в самой раковине. Такое устройство традиционно встречается в старых британских домах. Неподалёку от дома находился супермаркет Tesco Express, где я обычно покупал продукты.
Заселившись и оставив вещи, я снова отправился гулять по Лондону. На общественном транспорте я добрался до Вестминстерского аббатства и оттуда начал свой маршрут.
Неподалёку от аббатства я прошёл мимо Методистского центрального зала Вестминстера (Methodist Central Hall Westminster). Монументальное здание с большим куполом, построенное в 1905–1911 годах, одновременно служило действующей церковью и конференц-центром. Именно здесь 10 января 1946 года открылась первая сессия Генеральной Ассамблеи ООН. Перед зданием лежали огромные фиолетовые ёлочные шары, ставшие частью праздничного оформления площади.
Около трёх часов дня я дошёл до традиционного лондонского паба The Greencoat Boy на Гринкоут-плейс и впервые решил пообедать в лондонском заведении. До этого я старался экономить и не спешил ходить по пабам и ресторанам. Общение в незнакомой обстановке всё ещё вызывало у меня лёгкий трепет: хотелось всё правильно понять и самому не растеряться. В тот день я решил больше не откладывать знакомство с лондонскими заведениями и устроил себе поздний обед в пабе. Я заказал Hunter’s Chicken — куриную грудку, обёрнутую копчёным беконом и запечённую под слоем чеддера и моцареллы с барбекю-соусом. Блюдо подали с крупно нарезанным картофелем фри, салатом коул-слоу и свежей зеленью. Общение с персоналом прошло без затруднений, а обед оказался сытным и удачным.
После обеда я продолжил путь и вскоре дошёл до вокзала Виктория (London Victoria Station), одного из крупнейших транспортных узлов Лондона. На его историческом фасаде сохранилась надпись Southern Railway, напоминавшая о железнодорожной компании, обслуживавшей это направление в первой половине XX века. Рядом находился вход на одноимённую станцию метро, а перед вокзалом останавливались красные двухэтажные автобусы. Вокзал также упоминается в рассказе Артура Конан Дойла «Последнее дело Холмса»: именно отсюда Холмс и Ватсон отправились на континент, пытаясь уйти от профессора Мориарти.
На следующий день, в воскресенье, 6 декабря, главной целью моей прогулки был дом-музей Шерлока Холмса на Бейкер-стрит. Мой маршрут к нему пролегал через Южный Кенсингтон, где я увидел Музей естественной истории (Natural History Museum). Его величественное викторианское здание в неороманском стиле, облицованное терракотовой плиткой, с башнями-близнецами и высокими арочными окнами напоминало настоящий собор. Это впечатление было неслучайным: музей нередко называют «собором природы» не только из-за его масштаба, но и благодаря многочисленным изображениям животных и растений на фасаде и в интерьере. В его огромной коллекции хранятся миллионы экспонатов — от скелетов динозавров и синего кита до метеоритов и редких минералов.
Затем я вышел на Exhibition Road — одну из главных музейных улиц Лондона. Напротив Музея науки находилась церковь Хайд-Парк (Hyde Park Chapel), принадлежавшая Церкви Иисуса Христа Святых последних дней. Её современный стеклянный фасад украшали рождественские баннеры.
Больше всего у входа в церковь меня впечатлил рождественский вертеп. Под простым деревянным навесом, на подиуме, устланном настоящей соломой, стояли белые фигуры Девы Марии и Иосифа, склонившихся над младенцем Иисусом. Рядом находились ясли. Среди оживлённой лондонской улицы эта тихая композиция выглядела особенно трогательно и на несколько минут заставила меня остановиться.
Продолжая путь, я прошёл мимо знаменитого Музея восковых фигур мадам Тюссо (Madame Tussauds) на Мэрилебон-роуд. На углу здания находился круглый бронзовый медальон с барельефом основательницы музея Марии Тюссо, урождённой Гросхольц, и годами её жизни: 1761–1850. Музей располагается на этом месте с 1884 года, когда внуки Марии Тюссо перенесли сюда разраставшуюся коллекцию восковых фигур. Примечательно, что, бывая в разных городах мира, я всегда лишь проходил мимо музеев мадам Тюссо, но до сих пор ни разу не побывал внутри.
Наконец я добрался до Музея Шерлока Холмса (The Sherlock Holmes Museum), расположенного по знаменитому адресу 221b Baker Street. Вход в сувенирный магазин при музее был украшен к Рождеству еловыми гирляндами, шишками и праздничным венком. На кирпичной стене виднелась круглая синяя табличка с надписью «221b Sherlock Holmes», а на винтажной зелёной вывеске был изображён профиль детектива в его знаменитой охотничьей шляпе. Викторианские окна и чёрно-белая плитка в шахматном порядке у входа дополняли атмосферу знакомого по книгам места.
Правда, внутрь я так и не зашёл — возможно, мне вновь помешало стеснение. Я лишь сфотографировался на фоне музея и сделал несколько снимков его фасада. Но даже просто добраться до дома Шерлока Холмса и увидеть своими глазами адрес 221b Baker Street было для меня настоящим достижением.
Завершилась моя прогулка в Риджентс-парке, расположенном к северу от Бейкер-стрит. В его северной части находится Лондонский зоопарк (ZSL London Zoo), основанный в 1828 году и считающийся старейшим научным зоопарком в мире. Я не покупал билет и не заходил внутрь, однако с обычной дорожки вдоль внешнего ограждения смог увидеть и сфотографировать двугорбого верблюда — домашнего бактриана. Его вольер примыкал к общественной территории парка, а на заднем плане возвышались яркие декоративные башни из подарочных коробок, установленные к Рождеству. Эта неожиданная встреча с верблюдом стала последней точкой моего маршрута в тот день.
Примерно в это же время на общей кухне я познакомился с одной из соседок. Она приехала из Бразилии и работала воспитательницей в детском саду. Мы некоторое время разговаривали, стоя на кухне, но впоследствии почти не пересекались.
10 декабря я впервые воспользовался британской почтой: мне нужно было отправить письмо в российскую ГИБДД. Я пришёл в отделение Brixton Road Post Office, дождался своей очереди у стойки и оплатил отправку письма первым классом. За несколько дней до этого, 4 декабря, состоялось судебное заседание по моей апелляционной жалобе на решение о лишении водительских прав. Адвокат сообщил, что обжалование не увенчалось успехом и решение суда было оставлено в силе.
Чтобы начался отсчёт назначенного мне полуторагодового срока лишения прав, требовалось либо сдать водительское удостоверение в ГИБДД, либо подать заявление о его утрате. Поскольку я находился в Лондоне и не мог лично приехать в отделение, мне оставался второй вариант. Я написал заявление об утрате водительского удостоверения с просьбой начать отсчёт срока и отправил его письмом из Лондона в Россию.
Я также написал Николаю сообщение в Telegram и напомнил, что пора начинать процесс продажи моей машины, которую перед отъездом я оставил в его гараже вместе с документами. Николай ответил, что понял меня и займётся продажей.
Примерно в это же время я снова связался с Полиной из Перми. Я рассказал, что теперь нахожусь в Лондоне, и поначалу мы снова легко и по-дружески переписывались. Полина сообщила, что работает и одновременно готовится стать фронтенд-разработчиком на курсах Яндекса. Она переживала, что может не справиться, а я решил поддержать её и сказал, что у неё всё получится — главное верить в себя и сохранять позитивный настрой.
На этом фоне между нами возник спор о позитивном мышлении и материализации мыслей. Полина сказала, что не верит ни в то ни в другое, поскольку Александр Панчин давно развеял этот миф. Я попытался объяснить, почему сам воспринимаю эти явления иначе, и предложил обсудить наши аргументы по существу. В ответ Полина спросила:
— А ты знаешь, кто такой Панчин?
Александр Панчин был кандидатом биологических наук, старшим научным сотрудником Института проблем передачи информации РАН и известным популяризатором науки. Однако меня задело не то, кем он был, и даже не само несогласие Полины со мной. Её вопрос фактически переводил разговор с обсуждаемого явления на неравенство наших статусов. В нём также просматривалось: если я придерживаюсь иной точки зрения, то лишь потому, что ещё не посмотрел правильное видео и не узнал уже установленную истину. Полина выступала как человек, которому верный ответ уже известен, а мне отводилась роль недостаточно осведомлённого собеседника, чья задача — найти выступление Панчина, выслушать его и принять тот же вывод. Возможность ознакомиться с его аргументами, самостоятельно оценить их и по-прежнему не согласиться даже не предполагалась. Меня не приглашали к совместному рассмотрению вопроса — мне указывали путь к заранее определённому ответу.
Переписка в Telegram постепенно переросла в ссору, и мы перестали слышать друг друга. На моём Яндекс Диске сохранилось видео, загруженное 11 декабря 2020 года в 00:14. В нём я рисовал на листе бумаги схему и пытался объяснить, как понимал действие позитивного мышления. К записи видео я прибег уже потому, что выразить свою мысль обычными сообщениями у меня не получалось.
В тот момент я видел всё это лишь в пределах нашего конкретного спора. Я не знал, что столкнулся не с частной особенностью позиции Полины и не с единичным сбоем разговора, а с общим воспроизводимым механизмом. Это стало понятно мне значительно позднее, когда я увидел в произошедшем один из механизмов самозащиты формы. Сначала явление помещалось в готовую категорию — «развенчанный миф», — а затем эта категория защищалась ссылкой на авторитетный источник. Не авторитет защищал истину — форма защищала себя посредством авторитета. Вывод Панчина использовался уже не как один из аргументов, который можно рассматривать и сопоставлять с другими, а как основание больше не рассматривать сам предмет. Форма не просто давала ответ — она закрывала возможность вернуться к реальности, относительно которой этот ответ был сформулирован.
Наряду со многими другими событиями моей жизни этот спор стал ещё одним свидетельством той же закономерности и новым материалом, впоследствии вошедшим в мою философию — «Деконструкцию реальности». Мы же с Полиной снова разошлись и прекратили общение. Я понял, что мы воспринимаем реальность принципиально по-разному.
Но вернёмся к моим впечатлениям от Лондона. Вечером того же дня, гуляя по соседним дворам и улочкам, я заметил ещё одну необычную деталь — закрытые металлические контейнеры для велосипедов, установленные прямо на улице. Они напоминали небольшие шкафы, внутри которых жители могли оставлять велосипеды под замком. Прежде я нигде не встречал подобного решения, поэтому эта небольшая деталь городской инфраструктуры показалась мне особенно интересной.
Следующий день, который я посвятил прогулке по Лондону, пришёлся на 13 декабря. Проходя мимо церкви Christ Church на Brixton Road, я заметил на её фасаде большой баннер с надписью Black Lives Matter. Это немного удивило меня: прежде я воспринимал Black Lives Matter как исключительно американское движение, связанное прежде всего с внутренними проблемами США. Баннер на лондонской церкви стал для меня первым наглядным свидетельством того, что движение получило отклик и далеко за пределами Америки.
Оттуда на общественном транспорте я добрался до Южного Кенсингтона и отправился в Музей Виктории и Альберта — Victoria and Albert Museum, чаще называемый просто V&A. Вход в постоянную экспозицию был бесплатным, и я смог свободно пройти внутрь.
Особенно мне запомнился Weston Cast Court — зал 46b, в котором находилась коллекция полноразмерных гипсовых слепков знаменитых произведений европейской архитектуры и скульптуры. Такие копии собирались в XIX веке, чтобы жители Лондона, не имевшие возможности путешествовать по Европе, могли увидеть великие произведения искусства в натуральную величину. Среди экспонатов находилась и копия «Давида» Микеланджело.
У меня сохранилось множество фотографий из V&A, однако ни они, ни перечисление отдельных экспонатов не способны полностью передать впечатление от этого музея. Это одно из тех мест, которые нужно увидеть своими глазами: пройти по его залам, почувствовать масштаб музея и разнообразие его коллекции. Обычно в этой книге я не даю туристических рекомендаций, но здесь хочу сделать исключение: если вы окажетесь в Лондоне, я искренне рекомендую побывать в Музее Виктории и Альберта.
15 декабря возле дома, в котором я жил, я заметил припаркованную Tesla Model S. Машина сразу привлекла моё внимание — я был по-настоящему восхищён ею и ещё некоторое время рассматривал её.
19 декабря во время очередной прогулки по Лондону моё внимание привлёк необычно оформленный фасад художественного музея Tate Britain на набережной Миллбанк. Строгое классическое здание было покрыто множеством ярких неоновых фигур, надписей и разноцветных изображений. Всё это выглядело настолько необычно, что я остановился и сделал несколько фотографий.
Позднее я узнал, что это была зимняя инсталляция британской художницы индийского происхождения Чилы Кумари Сингх Бурман Remembering a Brave New World. В ней соединялись индуистская мифология, образы Болливуда, колониальная история и личные воспоминания художницы. Фигура Британии на вершине здания была объединена с образом Кали — индуистской богини освобождения и силы, а установленный возле лестницы светящийся фургон с мороженым отсылал к семейному делу отца художницы. Сам музей в тот день был закрыт из-за очередного ужесточения пандемийных ограничений, однако инсталляцию на его фасаде по-прежнему можно было увидеть с улицы.
В начале двадцатых чисел декабря со мной связались представители EPAM и предложили рассмотреть трудоустройство в компании. Когда я рассказал, что в тот момент работаю удалённо из Лондона, предложение получило неожиданное продолжение: в EPAM были готовы трудоустроить меня с перспективой последующего переезда в США и оформления грин-карты. Мы договорились провести собеседование в конце декабря, после Рождества.
25 декабря я снова гулял по Лондону. Город оказался почти пустым, а к семи часам вечера все встречавшиеся мне магазины были закрыты. Однако уже 26 или 27 декабря — точную дату я не помню — я заболел COVID-19, поэтому назначенное собеседование пришлось отложить.
Около двух недель я преимущественно провёл в кровати. Новый, 2021 год я встретил с температурой, а за время болезни посмотрел все серии «Шерлока» с Бенедиктом Камбербэтчем. Впервые после болезни я вышел на улицу только 11 января.
Оправившись после болезни, я снова связался с EPAM и продолжил прерванный процесс трудоустройства. Собеседование прошло успешно, и уже 15 января рекрутер написала мне:
— Игорь, привет! Готова тебя пригласить на оффер-интервью 🙂
Мы договорились провести его в понедельник, 18 января, в 13:30 по московскому времени. Так после болезни и перенесённого собеседования трудоустройство в EPAM стало реальностью.
В один из последних дней моего пребывания в Лондоне я сообщил соседу по квартире, что вскоре уезжаю, поскольку получил новую работу. Так он узнал, что я программист, и рассказал, что сам пытается устроиться на позицию разработчика. До этого он работал в Bloomberg — крупной международной компании, предоставляющей финансовые данные, новости и аналитические инструменты.
Для продолжения отбора ему требовалось пройти предварительный тест, и он попросил меня помочь. Мы вместе разобрали и решили предложенные задания, после чего его пригласили на следующий этап собеседования. Я был искренне рад, что перед отъездом смог помочь ему продвинуться к новой работе.
23 января я посетил Кембридж. Это потрясающее место с великолепной архитектурой и историей, и я остался в восторге от поездки.
Утром 28 января года я проснулся, позавтракал и завершил последние приготовления к отъезду. Взяв собранный походный рюкзак, я оставил ключи в условленном месте и вышел на улицу. Я мысленно попрощался с домом и поблагодарил его за гостеприимство. Вскоре после десяти часов я уже ехал на автобусе в аэропорт Хитроу.
Я приехал за несколько часов до вылета, поскольку перед посадкой мне требовалось сдать тест на COVID-19. В полдень у меня взяли пробу, а уже в 12:35 пришёл отрицательный результат — меня допустили к полёту.
Обратно я летел не прямым рейсом, а через Франкфурт, где меня ждала долгая пересадка. В Москву я прилетел уже ночью 29 января. Я был полон радости и воодушевления, ведь примерно через год собирался переехать в США и начать новую жизнь.
