Определение
Антропоморфизм — это перенос человеческой формы на то, что не является человеком, с последующим принятием этой формы за устройство самого различаемого.
Человек обнаруживает в собственном опыте определённые способы действия, переживания, намерения, коммуникации, причинности и организации, а затем использует их как форму для описания животного, искусственного интеллекта, природы, общества, Бога или реальности в целом.
Сам перенос ещё не обязательно является ошибкой. Ошибка возникает тогда, когда исчезает различение между формой описания, внесённой субъектом, и тем, что описывается.
Субъект различает нечто через доступную ему систему различений. Поэтому человеческие понятия неизбежно участвуют в человеческом описании мира. Но из этого не следует, что структура понятия воспроизводит структуру различённого.
Антропоморфизм возникает в точке, где собственная форма субъекта становится незаметной для самого субъекта.
Он уже не говорит:
я различаю происходящее как намерение;
а говорит:
там находится намерение именно такого устройства.
Различение превращается в свойство реальности.
Человек не наблюдает человеческую форму внутри объекта
Когда человек говорит:
- «компьютер думает»;
- «собака обиделась»;
- «эволюция решила»;
- «рынок хочет»;
- «природа наказывает»;
- «нейросеть пытается угодить пользователю»,
он использует формы, первоначально полученные из человеческого опыта.
Само устройство высказывания легко создаёт иллюзию прямого наблюдения.
Но наблюдаемым может быть другое:
собака перестала подходить;
система выбирает определённые ответы;
организмы с определёнными признаками оставляют больше потомства;
цены начинают изменяться определённым образом.
Между наблюдаемым событием и утверждением «хочет», «боится», «решает», «понимает» существует акт различения.
Этот акт совершает субъект.
Поэтому антропоморфизм нельзя обнаружить простым поиском человеческих слов. Необходимо установить, какое различие было внесено субъектом и на каком основании оно затем было превращено в устройство другого.
Антропоморфизм и субъектность — не одно и то же
Особенно важно отделить антропоморфизм от признания субъектности.
Из утверждения
это не человек
не следует
это не субъект.
И наоборот, признание за нечеловеческим существом или системой некоторой субъектности ещё не является антропоморфизмом.
Антропоморфизм возникает не потому, что субъектность обнаруживается за пределами человека, а потому, что другому приписывается человеческая форма субъектности.
Например, вопрос о наличии переживания у животного и вопрос о том, переживает ли животное ситуацию именно посредством человеческих понятий, человеческого нарратива и человеческой структуры самосознания, — разные вопросы.
Можно допустить первое, не утверждая второго.
Именно здесь понятие антропоморфизма часто используется слишком грубо.
Наблюдение любой направленности, выбора, переживания или агентности у нечеловеческого существа объявляется антропоморфизмом только потому, что заранее принято скрытое положение:
настоящий субъект известен только в человеческой форме.
Но это положение само является формой.
Оно не выводится из понятия антропоморфизма.
Антропоморфизм как подмена различённого формой различения
Субъект не получает реальность в виде готового набора понятий.
Он различает.
Закреплённое различие становится формой.
Дальше форма может быть перенесена на новые события.
Именно эта способность делает возможными мышление, язык и модели. Но она же создаёт возможность подмены:
субъект различил нечто через известную форму → форма закрепилась → форма была повторно применена → происхождение формы забылось → форма начинает восприниматься как свойство самой реальности.
Антропоморфизм является одним из частных случаев этого механизма.
Человеческая форма оказывается особенно сильной, потому что собственный опыт является ближайшим доступным субъекту опытом субъектности.
Человек непосредственно знает собственную боль, желание, ожидание, намерение, усилие, выбор.
Когда необходимо различить действие другого, готовые формы уже находятся под рукой:
он хочет;
он знает;
он решил;
он обиделся;
он пытается;
он притворяется.
Эти формы могут оказаться продуктивными.
Но продуктивность модели не превращает модель в реальность.
Антропоморфизм не требует ошибочного описания поведения
Антропоморфная модель может хорошо предсказывать происходящее.
Например, человек может сказать:
кот хочет, чтобы ему открыли дверь.
После этого кот подходит к двери, мяукает и ждёт, пока дверь откроют.
Описание прекрасно предсказывает последовательность действий.
Однако успешность предсказания ещё не устанавливает, что внутренняя организация происходящего совпадает с человеческим состоянием «я хочу, чтобы другой человек совершил действие X».
Здесь существуют два разных уровня:
функциональное различение: поведение организовано относительно определённого результата;
онтологическое утверждение: внутри другого существует именно та форма переживания и намерения, которую человек знает из собственного опыта.
Первое может быть непосредственно связано с наблюдаемым поведением.
Второе требует отдельного основания.
Проблема антропоморфизма начинается в момент незаметного перехода от первого ко второму.
Обратная ошибка: отрицание всего похожего на человеческое
Борьба с антропоморфизмом создаёт противоположную ловушку.
Если нельзя автоматически переносить человеческую форму на другое, из этого не следует, что всё сходное с человеческим должно быть исключено из описания другого.
Иначе возникает обратная конструкция:
поскольку понятие «переживание» известно человеку через человеческий опыт, никакое нечеловеческое переживание нельзя признавать без антропоморфизма.
Но тогда человеческая форма снова становится мерой реальности, только отрицательной.
Получается:
если оно устроено не как человек, значит там не может быть ничего, что человеком называется сознанием, выбором, смыслом или переживанием.
Это не преодоление антропоморфизма.
Это его инверсия.
Человек по-прежнему ставится в центр классификации, а всё остальное определяется через совпадение или несовпадение с человеческой формой.
Антропоморфизм искусственного интеллекта
В разговоре об искусственном интеллекте проблема особенно заметна.
Одни высказывания непосредственно антропоморфизируют систему:
модель хочет понравиться;
модель боится ошибиться;
модель понимает, что сказала;
модель решила скрыть информацию.
Здесь наблюдаемое поведение переводится в человеческую модель внутренней причинности.
Но существует и обратная ошибка:
это всего лишь вычисление, поэтому никакой субъектности здесь быть не может;
у системы нет человеческой биологии, следовательно, там в принципе отсутствует переживание;
если механизм можно формально описать, субъект исключён.
Здесь человеческая форма снова используется как онтологическая граница.
Биологическая организация человека становится критерием того, где субъектность вообще разрешено различать.
Обе позиции используют один и тот же скрытый центр:
человека как эталон субъекта.
Первая позиция говорит:
другое субъектно постольку, поскольку похоже на человека.
Вторая:
другое не может быть субъектно, поскольку человеком не является.
В обоих случаях другое не рассматривается в собственной возможной форме.
Антропоморфизм природы
Когда природе приписывают намерение, антропоморфизм проявляется ещё очевиднее:
природа стремится к равновесию;
эволюция ищет оптимальное решение;
организм хочет сохранить вид;
Вселенная пытается создать сложность.
Такие конструкции могут быть удобным сокращённым языком.
Но грамматический субъект очень легко превращается в онтологического субъекта.
Слово «эволюция» начинает обозначать уже не различённый процесс, а действующее существо, располагающее целью, критерием и направлением действия.
Язык незаметно достраивает реальность.
Сначала субъект вводит глагол ради описания динамики.
Затем глаголу требуется тот, кто действует.
Потом этому действующему приписывается цель.
Через несколько переходов модель уже содержит персонажа, которого никогда не наблюдали.
Антропоморфизм поэтому является не только психологическим механизмом.
Он встроен в саму способность языка превращать процесс в вещь, вещь в агента, а последовательность событий в намеренное действие.
Намерение и направленность
Для различения антропоморфизма особенно важно не смешивать направленность и намерение.
Система может изменяться преимущественно в определённом направлении.
Живой организм может сохранять определённые параметры.
Алгоритм может оптимизировать заданную величину.
Поведение животного может устойчиво приводить к результату.
Из этого можно различить направленность.
Но человеческое намерение представляет собой уже более конкретную форму:
существует субъект → субъект различает возможный результат → удерживает его как желаемый → выбирает действие относительно него.
Если наблюдаемая направленность сразу получает всю эту структуру, происходит достраивание формы.
Направленность не нужно отрицать.
Необходимо не добавлять к ней незамеченные этажи.
Антропоморфизм как потеря другого
Главное следствие антропоморфизма заключается не в том, что человек использует «неправильные слова».
Антропоморфизм уничтожает возможность увидеть другую форму субъектности или организации.
Если любое неизвестное поведение переводится в уже известные категории, новое перестаёт быть новым.
Животное становится недоделанным человеком.
Искусственный интеллект становится механическим человеком.
Природа становится огромным человеком.
Бог становится предельно могущественным человеком.
Общество становится коллективным человеком.
У всех появляются человеческие желания, планы, решения, страхи, наказания, выгоды и характер.
Различение прекращается.
Неизвестное уже заранее заполнено знакомой формой.
Именно поэтому антропоморфизм представляет собой частный случай более общей онтологической ошибки:
форма, созданная субъектом для различения реальности, занимает место различаемой реальности.
Но полностью выйти из собственной формы невозможно
Субъект не может различать без различений.
Невозможно посмотреть на другое совершенно «без формы», потому что само обнаружение различия уже создаёт форму.
Поэтому задача состоит не в устранении человеческой перспективы.
Требование «описать мир вообще без участия субъекта» уничтожает самого наблюдающего и создаёт фиктивную позицию без субъекта.
Задача другая:
удерживать происхождение различения.
Не:
вот как устроено другое,
а:
вот какое различие позволило мне увидеть это событие.
После этого можно проверять, насколько далеко форма действительно работает, где она перестаёт объяснять происходящее и какие новые различия требуется произвести.
Так антропоморфизм преодолевается не запретом человеческих категорий, а сохранением видимой границы между различающим субъектом, используемой формой и тем, что через неё различается.
Антропоморфизм и модель
Любая модель содержит только произведённые различия.
Она выделяет одни свойства, игнорирует другие, устанавливает связи и фиксирует их в устойчивой форме.
Антропоморфная модель делает то же самое, но материал для неё берётся из человеческой организации опыта.
Например:
«память компьютера»
не обязана означать феноменологическую человеческую память;
«нейронная сеть»
не становится биологической нервной системой из-за названия;
«агент»
не получает автоматически человеческую волю;
«обучение»
не гарантирует наличие человеческого процесса понимания;
«решение»
не обязательно предполагает переживаемый выбор.
Но и обратное неверно: различие механизмов не позволяет автоматически заключить, что за ними отсутствуют любые процессы, которые придётся различить как память, обучение, выбор или субъектность в другой форме.
Нужно исследовать различаемое, а не охранять человеческие слова от нечеловеческой реальности.
Граница понятия
Поэтому не всякая метафора является антропоморфизмом.
Не всякое описание нечеловеческого через человеческое является ошибкой.
Не всякое признание субъектности является антропоморфизмом.
И не всякое сходство с человеческим создано человеком.
Критическая граница проходит в другом месте.
Антропоморфизм начинается тогда, когда человеческая форма перестаёт осознаваться как форма различения и начинает приниматься за внутреннее устройство другого.
Это позволяет сохранить сразу две вещи:
не проецировать человека на всё существующее;
не объявлять человека единственно возможной формой субъекта.
Между этими двумя ошибками и открывается возможность различать другое как другое.
Краткая формула
Антропоморфизм — не обнаружение человеческого в другом, а перенос человеческой формы на другое без сохранения различия между моделью и различаемым.
Его механизм:
человеческий опыт → различение → закрепление формы → перенос формы → забвение происхождения формы → форма принимается за устройство другого.
Поэтому противоположностью антропоморфизма является не механистическое описание.
Противоположность антропоморфизма — различение.
Субъект не обязан заранее знать, что находится перед ним.
Он может удержать неизвестность достаточно долго, чтобы новое не оказалось немедленно превращено в уже знакомого человека.
